Лесной глуши неведомые тропы

"

"— А у тебя тут в кузнице весело, я погляжу, — Энгилард явно пытался ехидно ухмыльнуться, но вместо улыбки его лицо перекосила злобная гримаса. — Тепло, уютно, девушки целуют.

— А тебе завидно? — навис над ним Хакон. — Тебя не целуют? Может, рожей не вышел, а? Так ты свой драный зад покажи, может, больше понравится!

Энги зарычал и стремительно выбросил кулак под челюсть Хакона. Хакон зарычал едва ли не громче, схватил обидчика за грудки и попытался втащить сквозь окно в кузницу. Я в первое мгновение растерялась, но в следующий миг уже схватила метлу, стоящую в углу кузницы, и огрела Хакона по голой спине:

— Остановись! Что он тебе сделал?

Хакон, казалось, ничего не почувствовал, напрягая бычьи мышцы в отчаянной борьбе с Энги.

Тот, схватив Хакона за горло и за лямки передника, пытался вытащить его через окно во двор. Пока я с метлой выбежала наружу, обогнула угол кузницы и достигла окна, перевес был уже на стороне Энги.

— Отпусти его! — теперь уж я перетянула метлой Энгиларда, но тщетно: ему удалось рывком вытащить Хакона из окна, и оба покатились по неутоптанному снегу, щедро угощая друг друга тумаками.

Я еще попыталась пару раз применить метлу, не разбирая, кому достается больше, но они упорно меня не замечали, катаясь по снегу, оглашая двор отборной бранью и от всей души мутузя друг друга кулачищами. Тогда я вернулась в дом, бросила в угол метлу и зачерпнула из кадки, в которой Хакон охлаждал раскаленный металл, ведро воды. Со всей решимостью вернулась к драчунам, не желающим остановиться, и с размаху окатила водой сцепленный клубок рук, ног, вздутых мышц и перекошенных лиц.

— Уймитесь уже! — крикнула так громко, насколько хватило духу.

Студеная вода на морозе сделала свое дело: оба разжали руки и принялись шумно отплевываться и отряхиваться.

— Ты! — я ткнула пальцем в Хакона. — Вернись к себе в кузницу и перестань задирать честных людей! А ты! — теперь я ткнула в Энги. — Что мне обещал? Где ты сейчас должен быть?

Голый до пояса Хакон, мокрый и местами облепленный снегом, уже начинал покрываться гусиной кожей и трястись от озноба.

Нехотя поднявшись, он утер кровь под разбитым носом, одарил Энги злобным взглядом и медленно, подчеркивая свое мнимое достоинство, возвратился в кузницу через дверь. Энги, которого тоже начинало потряхивать в мокрой и быстро замерзающей одежде, проводил соперника не менее злобным взглядом, хмуро скосил глаза на меня и неловко поднялся, щадя больную ногу.