Лесной глуши неведомые тропы

Пышные юбки, казалось, весили целый пуд, а эти голые плечи… Каждый раз в обеденном зале я ловила на себе голодные взгляды Энги, которого выставляли — чтобы меня потешить — в караул при королевских трапезах. И каждый раз, проходя мимо него, я невольно подтягивала кверху декольтированный край платья, чтобы хоть как-то прикрыть выставленную напоказ грудь.

Он так и не заговаривал со мной со дня приезда. Я была занята целыми днями: если не хлопочущими обо мне служанками, то разговорами с королем или королевой; ежедневно полдня занимали бесконечные уроки: музыка, этикет, чистописание, слово Создателя, государственное право, математика, история королевства, геральдика, династические таблицы, танцы, верховая езда — от уроков голова шла кругом.

Почти ежедневно король призывал меня на приемы «жалобщиков», где приходилось сидеть с прямой спиной на жесткой скамье, выслушивая потоки прошений и сетований от подданных, без права вмешиваться в ход разговоров.

Жизнь принцессы оказалась не так уж легка: к вечеру голова гудела, как пчелиный улей, а я валилась с ног от усталости.

Мягкая перина, которой я радовалась поначалу, будто малое дитя, стала почему-то душить по ночам, и я попросила заменить ее на соломенный тюфяк пожестче.

К концу второй седмицы, проведенной во дворце, я начала чувствовать себя словно в золотой клетке.

***

Весенние деньки быстро разгоняли последние напоминания о зиме: с лужаек ручейками сходил снег, ров вокруг дворца до краев наполнился талой водой, в небе стайками пролетали перелетные птицы, а почки на кустах и деревьях в одночасье обратились нежным кружевом молодых листочков.

В один из таких солнечных дней мне удалось выпросить у учителя верховой езды прогулку в сопровождении своего телохранителя. Мне было позволено прокатиться по парковым дорожкам в окрестностях дворца, не выезжая за каменные стены. Я присмотрела укромное местечко среди густых самшитовых и лавровых кустов и увлекла Энги за собой. Едва скрывшись в тени зеленой изгороди, я придержала поводья:

— Остановимся?

— Как пожелаете, ваше высочество, — прохладно ответил Энги.

Ловко спешившись, он снял перчатки и помог мне спуститься с коня. Близость любимого, прикосновение его сильных рук к моей талии, затянутой в корсет, взволновали кровь. Хотелось продлить мгновение, но он одернул ладони так быстро, словно держал раскаленный чугунок. Вздохнув, я стянула кожаные перчатки и начала разговор издалека:

— Как тебе живется во дворце?

— Прекрасно, ваше высочество.