Лесной глуши неведомые тропы

Заслышав его шаги во дворе, я торопливо убрала шитье в корзину — считалось плохой приметой показывать такую работу до свадьбы — и принялась доставать из печи порядком истомившееся жаркое вместе с благоухающим хлебом.

Скрипнула дверь, и сердце мое привычно затрепетало при виде любимого.

— Что так долго? — я подошла к нему, чтобы прильнуть к его губам в поцелуе, но тут же отпрянула: улыбаясь, он держал за уши мертвого зайца.

Я невольно поежилась.

— Вот, какова добыча, а? Прямо на меня несся, едва успел топор отбросить и стрелу заложить.

— Угу, — ответила я, стараясь не смотреть на белое пушистое брюшко и остекленевшие глазки. — Я же просила тебя не охотиться в лесу.

— Ой, да брось, Илва, — улыбка Энги померкла, когда он понял, что я не разделяю его радости. — Ты вроде бы взрослая, а сказкам веришь, как дитя малое.

— Это не сказки, — насупилась я, подавая ему миску для мертвого зайца. — Я ведь говорила тебе об уговоре с волками. Нельзя брать их еду из леса, тогда они не будут таскать нашу скотину.

— Если хочешь знать, твои обожаемые волки первыми нарушили договор, — пробурчал Энги, швырнув зайца в миску. — Сладу с ними никакого. У Огнеда козу стащили. У Ланвэ дойную корову ночью пытались задрать, еле отбил. Переполоху было! А уж сколько кур да гусей по дворам передавили — и не счесть.

Я помрачнела вконец, не зная уж, что и думать. Звериный голод до добра не доводит, но…

— И что, вы снова решили ставить капканы? — осторожно уточнила я.

— Одними капканами, похоже, тут не отделаешься: эти твари научились обходить их, вынюхивая следы.

А вчера вот в капкан угодила лиса. Сожрать не сожрали, но разорвали в клочья — никак поглумились? Тут что-то посерьезнее капкана нужно. Мы с мужиками уже сговорились: завтра с утра выходим загонять волков.

— Что?! — я отшатнулась, не веря своим ушам. — Насмерть?!

— А то как же, — важно похвалился Энги и выставил миску с зайцем в сени. — Ну и запахи тут у тебя. Покормишь? Я его потом освежую.

Пока я споро накрывала на стол, тревожные мысли витали где-то далеко, за ветхим забором нашего двора.

Волки и впрямь подошли слишком близко — на что им надеяться? Конечно, рано или поздно началось бы противостояние: зимой людям в деревнях не менее голодно, чем волкам в лесу, и потеря каждой головы домашней скотины больно отзывалась на достатке любой семьи.

Энги вымыл руки, умыл лицо и, прежде чем сесть за стол, крепко обнял меня со спины. Меня окутало свежестью дневного морозца, впитавшейся в его одежду.