Лесной глуши неведомые тропы

 — Предлагаешь мне в батрачки наняться?! За господами горшки выносить?! Свиньям корыта чистить?!

Я замолчала, в изумлении глядя на подругу и не понимая, что могу еще сказать. Я не видела ничего ужасного в черной работе, а ведь Нита, жена Бьорна, свиньям корыта не скребла, а занималась вполне чистой работой у Ираха на кухне! Но Мира, очевидно, мнила себя благородной леди, а то и принцессой, никак не меньше.

— Уходи, Илва, — я видела, что ее трясет от гнева, маленькие ладони сжимаются в кулачки. — Зачем мне такая подруга, когда помощи от тебя не дождешься!

Мне нечего было на это ответить, и я молча ушла.

— Илва! Погоди, дочка, — остановил меня Ирах. — Раз уж ты здесь, возьми молока и меда. Энги ведь здоровье поправлять надо, да и ты что-то вся исхудала.

Я тепло поблагодарила своего благодетеля, принимая подарки, хотя мысли мои горькие витали совсем далеко.

— Как вам живется? Не голодаете ли?

— Пока все хорошо, запасы не кончились, — я неопределенно пожала плечами, — да люди обо мне не забывают: работа есть, тем и кормимся.

— Вот и ладно, — он посмотрел на меня с сомнением, но все же кивнул, — будет трудно — зови. Я вздохнула с искренней признательностью.

— Как Нита?

— Хорошо, — губы Ираха растянулись в доброй улыбке. — Говорит, боль совсем ушла. А Бьорна я нанял телегу починить. Если будет на то воля Создателя, переживем зиму, а там найму его возницей и скупщиком, провиант запасать.

Тянущая боль в груди после нелегкого разговора с Мирой сменилась разлившимся возле сердца теплом. Пока на свете живут люди, подобные Ираху, в мир не страшно приводить детей. И как он не разорился до сих пор, при его-то доброте и щедрости?

Недовольный взгляд Руны, показавшейся из-за двери кладовой, тут же дал мне ответ: строгая и бережливая жена дополняет расточительного мужчину. В мире все стремится к равновесию.

Какою буду я женой для Энги?

Подхватив подарки, я поспешила домой.

***

Он уже не мерил шагами горницу, но одиноко сидел на постели, уставившись в пустоту. Я поставила на стол кувшин с молоком и горшочек с медом, разделась и присела рядом, осторожно взяла его руку в свою.

— Это не твое дитя, Энги. Срок у Миры гораздо больше.

— Я знал, что не мое, — забывшись, он повел плечом, и тут же скрежетнул зубами от боли, его лицо на мгновение исказилось, — даже если б срок был подходящий.