Лесной глуши неведомые тропы

— Еще и старая есть? — оживился лорд. — И где же она?

— Умерла в минувшем году. Это моя мать, — подал голос Энги.

Заплясавший в синих глазах огонек не сулил ему ничего хорошего. Однако Милдред, усмехнувшись, произнес:

— Ну и народец. Как не мрут, так колдуют. Что ж, суд есть суд, а я справедливый лорд. Ты, — он махнул рукой в сторону притихшей Линне, — свободна. Да не вздумай на будущий год сама окочуриться, старая, пока подать не уплатишь. Не то дочку твою в каменоломнях сгною. А ты, — теперь он обратился ко мне, — плати и проваливай.

Еще не веря в собственное счастье, я сжала поясной кошель замерзшими пальцами и подошла к столу. Едва не уронив, подала даннику монеты, дождалась, пока сосчитает и впишет в книгу. Стараясь не встречаться взглядом с лордом Милдредом, взяла за руку Энги и шагнула в сторону к уплатившим подать.

— Энгилард, а ты куда собрался? — раздался вдруг властный голос Милдреда. — Я с тобой не закончил.

Глава 12. Господская милость"

"Мое сердце, едва воспрянувшее, снова провалилось в пятки. Негнущиеся пальцы никак не хотели выпустить руку Энги, но тот силой расцепил их и грубовато толкнул меня в спину, чтобы уходила прочь.

— А теперь расскажи, почему сам не платишь, — Милдред отпил горячего вина из чаши и облизнулся. Его белые зубы и розовый язык почему-то напомнили мне хищный оскал волка. — Думаешь, раз в списках тебя нет, так можно закон не исполнять?

Энги гордо повел плечами:

— Отчего не исполнять? Я тут и полной луны еще не прожил, платить мне пока не положено.

— Это мне решать, что кому положено, — отрезал Милдред и обратился к писарю: — Впиши его. Когда, говоришь, умерла твоя мать?

— Не я, люди говорят. Уж год миновал, — неохотно ответил Энги.

— А ты когда в мои земли заявился?

— Почти три седмицы назад.

— А значит, без малого луна уж сменилась. Плати серебреник.

Энги насупился.

— Это не по закону.

— Отчего же не по закону? — усмехнулся Милдред, откинувшись в кресле и потирая холеные руки.

— Она не служанка, — с глухой яростью в голосе возразил Энги.

— А кто же, если не служанка? Сам же сказал: в твоем доме живет, хозяйство ведет.

— Невеста она мне, — чуть тише ответил он, даже не повернувшись в мою сторону.

Толпа охнула, и все взгляды теперь пчелиными жалами вонзились в меня.