Лесная невеста. Проклятие Дивины

Чего празднуем?

– У нас говорят, зимолом.

– А у нас – зимобор! Я же в такой день-то и родился, как же мне всех не одолеть!

– Идемте в обчину, столы готовы! – К ним подошла какая-то из большух Хотилиного рода. – Идемте, отцы, идем, княже. Заводи твоих людей, места хватит.

По обычаю в двух половинах хоромины рассаживались за столами верхние и нижние сежане, и сегодня смолянских посадили среди них – пришлось потесниться, зато всем было весело и каждый чувствовал, что нежданно нашел новых товарищей. Смолянам было приятно впервые за долгую дорогу почувствовать себя если не дома, то в гостях, где им рады.

На столах стояли большие деревянные блюда с нарезанным хлебом, глиняные плошки и деревянные корытца с капустой, с грибами, с моченой клюквой. Начали разносить мясо, дружинный кравчий по привычке кинулся помогать. Стоял гвалт, шум, смех. Девушки косились на молодых смолянских кметей, те посылали им ответные выразительные взгляды – многие уже успели высмотреть в толпе кого-нибудь и теперь думали, как бы исхитриться поговорить.

– Эх, ну почему все самое вкусное всегда на столе старшей дружины! – завистливо вздыхал отрок по имени Кудеря, пожирая глазами пироги, поставленные на блюдах перед старшими.

– Вот поэтому я всегда ношу с собой свой верный меч! – назидательно отвечал ему Достоян и, вынув меч из ножен и аккуратно протянув его над столом, ловко наколол на острие большой кусок пирога с дичиной.

К этому дню приготовили медовуху, поэтому пир удался. Гуляли до самой ночи, потом жители Заломов и ближайших дворов отправились восвояси, приезжие расположились спать здесь же, в обчинах.

Смоляне тоже устроили себе лежанки прямо на полу, а перед святилищем, возле обоза, разожгли, как всегда, костры и выставили стражу.

Зимобор заснул быстро, но вскоре проснулся от тягучего мяуканья. И сразу вспомнил ведуна. От того теперь стоило ждать всего самого худшего, а значит, расслабляться было нельзя. Ведунова кошка, которую никто не видел, но все слышали, уже бродила под стенами святилища и тоскливо кричала, призывая беду.

Поднявшись, Зимобор перелез через спящих кметей и пошире приоткрыл окошко. Была глубокая ночь, ярко светила луна, и снег казался широким белым полотном, расстеленным по земле. И там, где полотно уходило в угольно-черную тень под откосом вала, сидела невидимая тварь и тянула свою тоскливую песню.

От мяуканья сжималось сердце и закладывало уши. Зимобор взвесил в руке нож. Нет, через окошко не попасть. А выйти – она исчезнет, как всегда исчезала.