Лесная невеста. Проклятие Дивины

Угощением служила только наловленная в реке рыба, пива не нашлось, но в остальном Хедин устроил все как надо: были и песнь в честь погибших, сложенная Лейдольвом Скальдом, и воинское состязание над свежим курганом. Избрана сама подожгла костер из просмоленных дров и стояла среди черного дыма, провожая отлетающие духи не только по обычаю, но в порыве искренней благодарности. Эти люди погибли не столько за мальчика Вадимера, который широко раскрытыми глазами наблюдал, стоя рядом с Огняной, весь обряд, сколько за нее и ее будущее.

Все только рассаживались на бревнах вокруг костра, где варилась похлебка, как с берега прибежал рыбак.

– Там… два корабля от озера идут! – еле выговорил он, тяжело дыша после бега. – От озера… Скорей сказать… Новине и Твердяте хоть сказать… Мать Огняна… два корабля… Большие… Варяжские…

Побросав ложки, пирующие кинулись на пригорок и действительно увидели. По Великой, со стороны Чудского озера, шли два больших корабля.

– Это наши, норманны! – тут же сказал Хедин, хотя всем и так были видны очертания узких, длинных кораблей с высоко поднятыми штевнями.

Корабли шли на веслах; один был шагов тридцать длиной, другой чуть поменьше, и на каждом находилось примерно по сотне вооруженных людей.

– Всем за стены! – тут же распорядилась Избрана и повернулась: – Торир, беги к Твердяте. Пусть все прячутся в городе.

Торир кивнул и устремился вниз по склону, совершая длинные прыжки и помогая себе древком копья. Избрана только бросила взгляд в сторону Огняны, и жрицу с мальчиком тут же повели в детинец.

– Идем и мы тоже! – сказал Хедин. – Отсюда видно, что там больше двух сотен. А нас осталось не больше сотни, даже если мы опять дадим оружие тем, которые сейчас сидят запертыми. Одна надежда, что наши гости не догадаются сделать лестницы.

– Думаешь, они глупее тебя?

– Надеюсь. Это не слишком сведущие люди. Иначе они знали бы, что здесь нечего взять, и поискали бы себе добычи и славы в другом месте. Отчего бы им не пойти в Бретланд или Страну Франков? Там реки не замерзают, а после смерти короля Карла и порядка никакого нет.

Именем Исбьерг, которое сам для нее придумал, Хедин называл госпожу очень редко, только когда чувствовал к ней особенное расположение.