Лес удовольствий на троих (СИ)

Вы же запрëте её во внутренней Цитадели, в надежде, что она подарит Праотцу первенца!

Судьба предыдущих Избранных была мне известна от старого Гульда, охранявшего последнюю из них в развалинах некогда прекрасной обители Создателя. Нельзя отпускать её с ЭТИМ, он такой же, как и остальные представители его хитрого, упёртого и высокомерного народа. Уверен, они давно потеряли возможность общаться с Праотцом, выдавая свои бредовые видения и фантазии за его волю.

А Урд одним незаметным смазанным движением уже подобрался ко мне.

"При виде оружия шерсть встала дыбом. Этот клинок и десять ему подобных я видел лишь на картинках, но и без этого чувствовал смерть, уютно свернувшуюся на острие меча и забравшую не одну сотню жизней наших воинов. Даже легкого надреза, крохотной царапины было достаточно, чтобы высосать душу из самого сильного оборотня.

— Хватит! — Избранная уже пахла грозой и раздражением. Лунное жало или Разящий свет, как называли его в наших легендах, был сейчас менее опасен, чем Саша, потерявшее терпение.

Я легко и аккуратно выбил смертоносное оружие из руки застывшего Урда. Надо отнести клинок в Общинный дом, чтобы племя Охотников узнало, что договор о перемирии с Первыми нарушен. А ещё нужно забрать с собой Сашу, пока её не превратили в послушную бездумную марионетку.

Только как объяснить этой своенравной и переменчивой особе, что я готов защищать и помогать ей, даже ценой своей жизни.

— Если вам хочется поубивать друг друга, не буду мешать, но сначала верните меня в мой мир! Это было интересное приключение, но я уже сыта по горло всякими недоговорённостями, секретами, пророчествами и не самыми радужными перспективами в виде заточения.

— Боюсь, что это мне не под силу! — блондин, так и не сдвинувшийся с места, смиренно опустил голову. — К сожалению, книга является порталом в одну сторону. Вернуть тебя домой сможет лишь Лес, когда обретёт силы после того, как ты снимешь проклятие.

Глава 14. Саша

Интересно, а я могу испепелять взглядом? Очень уж хотелось. Но, глядя на блондинистую макушку, преисполненную сожаления, злость постепенно рассеялась.