Лес удовольствий на троих (СИ)

— А я думал, что вы, дети природы, должны любить голенькими бегать. Это же так естественно! А если ты за девушку беспокоишься, то она уже всё видела, вряд ли удивится.

Желваки заиграли на аристократичном лице, я инстинктивно потянулся к нашейному ножу…

— Придурки! Идиоты! Самовлюблённые козлы! — Избранная уже вскочила, путаясь в полах плаща, который так и норовил сексуально сползти с её тела. Пришлось даже ладонью прикрыть вновь давший знать о себе член. Не хватало ещё смутить блондина-истеричку.

Почувствовал, как земля содрогнулась под моими ногами, вернее — под пятой точкой.

— Ча, а что такое козёл? Я уже понял, что это что-то неприятное! — попробовал отвлечь девчонку светским вопросом, но явно просчитался. Когда она взглянула на меня, тело словно огнём обожгло. Теперь у меня было два абсолютно противоречивых желания: скрыться подальше от этой разбушевавшейся фурии или попробовать овладеть ей прямо сейчас.

— И ты туда же?! Меня зовут Саша, а козлы — это вы с Урдом!

Теперь и блондин постарался занимать минимально возможное количество пространства и пал на колено, опустив голову. Откуда-то сверху раздалось протяжное «Мэээээ» и рядом со мной появилось странное создание с рогами, бородкой и янтарными глазами с узкими вертикальными зрачками.

— Мээээ? — удивлённое животное.

— Ча? — охреневший я.

— Чаша? — полуобморочный эльф.

Избранная оценила последствия своей вспышки: два здоровых мужика пытаются превратиться в мельчайшие песчинки, неизвестный зверь орёт дурным голосом, где-то вдалеке зарождается смерч. Наверное, ей этого показалось достаточно. По крайней мере, землю уже не трясло.

— Подведём итоги: во-первых, меня зовут Саша — не Ча, не Са, не Чаша, желательно перестать называть меня Избранной; во-вторых, вот это — козёл, о котором ты, Вулфи, спрашивал; в-третьих, кажется, я чувствую в себе магические силы и это очень приятно.

Глава 10. Саша

Только что мне хотелось растерзать этих двоих, а потом найти наконец-то проклятую книгу, которая перенесла меня сюда, и вернуться домой! К своим родственницам, Чубайсу и биологии. Хотя, здесь я тоже в какой-то мере биологией занималась: пестики-тычинки…

Но в какой-то момент вдруг ощутила собственное всемогущество. Это чувство было настолько глубоким, всепоглощающим и безусловным, что я растерялась.