Лерка. Дилогия (СИ)

Орлан лишь покосился на него внимательным взглядом, но промолчал, нахохлившись.

Решить было сложно. Идти дальше? А вдруг эта пустыня будет тянуться ещё целыми неделями, а у него ни еды, ни питья? Можно надеяться на оазис, но тут шансы крайне малы. Точнее, пятьдесят на пятьдесят. Либо встретишь и выживешь, либо нет, и умрёшь. Не очень весело.

Остаться на месте? Эйнар сглотнул, понимая, что вряд ли выдержит три дня без воды. Не говоря уже о голоде. Да и как брату передать своё точное местоположение.

Кругом пустыня. Никаких ориентиров, сел, ближайших деревень. Можно попытаться поставить магическую метку на это место, но Эйнар совсем плохой маг, с каплей энергии, а значит, можно даже не пытаться, так как для метки нужна прорва энергии. Как же брат собирался его искать? Впрочем, не будь он в жаркой пустыне, таких проблем не было.

В общем, картина вырисовывалась безрадостной.

Асвальд вздохнул. Вариантов мало, поэтому дальше стоять тут и размусоливать он не собирался. Принадлежностей для письма у него, естественно, не было.

Веточек вокруг тоже никаких не наблюдалось - сплошной песок.

Извинившись перед Алем, Эйнар выдернул у него небольшое перо, за что тут же получил недовольный взгляд и небольшой удар по руке клювом.

- Прости, прости, - успокоил он орлана, поглаживая по встопорщенным перьям.

Писать было неудобно, тем более что одна рука была занята, листок то и дело норовил улететь из порывов ветра, а кровь на рукаве слишком быстро засыхала и служила очень уж плохими чернилами.

Но Эйнар всё-таки написал на обратной стороне записки своё решение брату. Это было единственным, что могло помочь.

Привязав записку обратно к лапе Аля, Эйнар вздохнул и приподнял руку.

- К брату. Домой.

Орлан тут же тяжело взлетел, снова разрывая кожу под тканью. Сделав круг над Эйнаром, устремился в сторону тёмно-эльфийских земель. Асвальд ещё несколько минут наблюдал за тёмной точкой на небе, а потом, опустил взгляд на руку, намереваясь хотя бы перевязать разорванную когтями кожу.

Было странным то, что он даже боли не ощущал. Подумав, что от голода, жары и жажды его мозг уже не реагирует должным образом, нахмурился. Это не очень хорошо. Так как можно пораниться и не заметить.

Завернув рукав, он обтёр руку чистым краем плаща и с удивлением замер. Ран не было. Совершенно. Никаких.

Он с сомнением посмотрел на свой рукав, понимая, что либо он уже бредит, либо происходит что-то не то.