Лекарка поневоле и опять 25 примет (СИ)

Мол, хозяйка, зачем ты таскаешь с собой этот веник, который ни богине подарить, ни схарчить нельзя? Возьми лучше колечко колбасы — его и на шею можно повесить для украшения, и закусить им при случае.

— Что теперь будет с нами? Нас посадят в тюрьму? — шепнула на ухо Эреру, пользуясь тем, что Десар и Кайра заняты обсуждением пути.

— Сложно сказать. Мне нужно переговорить со Скоуэром. Возможно, получится его задобрить…

— Скажи честно, ты бы хотел вернуться на работу в СИБ? — едва слышно спросила я.

— Работа в СИБе предполагает командировки и ненормированный график, это очень сложно для семьи, особенно когда появляется ребёнок, — подбирая слова, сказал муж.

— Это не ответ.

— Это ответ, конфетка. Я не хочу просрать вторую семью из-за того, что не буду ставить её в приоритет. И я не думаю, что Скоуэр позволит мне вернуться на должность, учитывая, что мы женаты.

— Я с самого начала не хотела, чтобы ты выбирал между мной и любимой работой.

— Я уже выбрал, — он чмокнул меня в нос и положил руку на живот.

— Но если есть какая-то возможность остаться на службе, то воспользуйся ею.

— А ты? Ты не сможешь быть одна с ребёнком…"

"— Даже в нашем мире существуют няни, а в вашем вообще есть прислуга. Если ты хорошо зарабатываешь, разве мы не сможем позволить себе помощницу по дому? Я не хочу, чтобы ты отказывался от своей карьеры и амбиций из-за семьи, ничем хорошим это не кончится. Я полюбила тебя, зная, кто ты. И вообще, вали всё на меня, если получится. Скажи этому Скоуэру, что я тебя коварно соблазнила и пузом затолкала в храм, воспользовавшись твоей амнезией и пристрастием к женщинам постарше.

— Никогда ничего не буду валить на тебя, конфетка, — хмыкнул он. — А реализовать амбиции можно по-разному. Однако мне безумно приятно знать, что ты меня поддерживаешь.

Дорога до дома, где проживали Эрер и Десар, заняла около трёх часов, и мы приехали ранним утром, когда солнце заливало золотым светом ещё прохладные улицы.

На первый взгляд Кербенн показался глянцевым и немного ненастоящим.

В чём-то Кербенн напоминал открытку из европейской столицы, на которой затёрлась надпись, и на ней с равным успехом могли быть запечатлены и Мадрид, и Прага, и Питер.