Лекарь для захватчика

А потом смотрит на замершего посередине комнаты Уилберга:

– Ну как? Больно?

Реигану больно – да, эта боль куда серьезнее, чем все, что Антуанетта причиняла до этого.

– Знаешь, что она говорила мне, Рэй? – Алан вливает еще янтарной жидкости в стакан. – Что с удовольствием будет моей, если ты сдохнешь. Надо было мне согласиться, знаешь… А я старался быть тебе другом… братом. А ты ко мне, как к скоту, Рэй! Ты меня по всему дерьму провозил… Приказывал, как своему пажу!

– Приказывал? – Реиган холодно смотрит на Бреаза.

– Да-да, Рэй, – Алан растирает кровь по лицу. – Говоришь, как твой отец. Ты не помнишь, да? Тот день, когда он эту войну развязал? Нам было по шестнадцать. Мы только научились девок портить, Рэй. Мы жить хотели, а не эту войну… Помнишь, как он тебя отметелил, когда ты заикнулся, что нет нужды брать Эсмар силой?

– Я был наивен, Алан.

– Ты был… нормальным! – снова срывается Бреаз. – Ты, твою мать, был человеком! Ты не стал бы убивать женщину за то, что она тебя не любит! Ты не стал бы убивать всех без разбора из-за ревности и своего эго! Не стал бы бесчувственным куском дерьма! А теперь кто ты, Рэй? Ты – гребанный император Эсмара, для которого важны лишь цели. Ты идешь к ним, несмотря ни на что. Дружба, сострадание, любовь… плевал ты на это!

– У меня есть долг перед моей страной, – сквозь зубы цедит Реиган.

Алан отшвыривает стакан и смотрит на императора волком.

– Тебя все боятся, Рэй. Ты залил кровью коридоры дворца, отправил часть аристократии в ссылки, твоя армия сожгла и опустошила пол мира! Южане стоят у наших стен, Саорлель готовит вторжение. Ты знаешь, и я знаю. Сколько это продлится?

– Просто сделай правильный выбор, Алан.

– Это не выбор, Рэй. Ты никому его не даешь. Никому.

– Алан, – император стискивает зубы и трет переносицу.

Алан бледнеет. Он поднимается, берет бутылку с алкоголем, подходит к Уилбергу и смотрит тому в глаза.

– Пойду напьюсь и хорошенько потрахаюсь напоследок. У меня день хотя бы есть на это?

Реиган напряженно молчит, а затем задает единственный вопрос:

– Почему, Алан?

– Потому что, – тот разводит руками, – у нас случились непреодолимые противоречия, брат.