Лекарь для захватчика

Припав к подоконнику, Элизабет склоняется и тихо, беззвучно плачет. Ее отец отрекся от нее, дал ей пощечину и сказал, что не желает ее знать, что своим поведением она унизила весь род Голленов. А ведь Элизабет всегда была примерной дочерью. Она считала, что в будущем, как только станет любовницей императора, обеспечит семью благами и его милостью.

Сквозь слезы она вдруг видит в окно, как на террасе появляется Реиган. Едва наступая на ногу, облокачиваясь на трость, он останавливается у широких перил и смотрит, как закладывают экипаж.

На секунду Элизабет перестает плакать, любуясь им – своей мечтой. Таким красивым, сильным и высоким, что все внутри у нее сжимается, а душа наполняется трепетом. Сколько же раз она представляла, как они занимаются любовью. Однажды она видела, как он целует Элен, и после голова у Элизабет кружилась, а во рту ощущалась сухость. Она берегла себя для него, отвергая ухаживания разных мужчин, даже герцога Бреаза. Она всегда знала, что предназначена только ему – императору Эсмара.

Элизабет прикрывает веки, трогает губы, представляя, как Реиган коснется ее рта, как властно прижмет к себе.

А в следующую секунду из ее глаз снова брызгают слезы, а в груди печет так, будто она проглотила кусок раскаленного свинца. Она видит, как к Реигану подходит Анна. Принцесса выглядит взволнованной и хмурой, глядит на ногу императора и качает головой, выговаривает что-то назидательно, а Реиган…

… смотрит на нее так…

…нежно.

У Элизабет все внутри обрывается, а взор застилает кровавая пелена.

Она срывается с места, и единственная мысль, которая пульсирует в ее голове: пора попрощаться с принцессой Саореля.

Глава 31

Антуанетта-Аннабель

Уже довольно темно, и глаза у меня слипаются от усталости. Я оперировала целые сутки и ощущаю, что перед моим мысленным взором застыли чудовищные кровавые картины. Сейчас мне не до сантиментов. Но я злюсь сама на себя за то, что не успокоила Элизабет, и эта глупая девчонка умчалась куда-то, словно вихрь, распугивая встревоженных солдат своими жуткими завываниями.

Но мне некогда ее искать. Времени не осталось, а дел перед отъездом еще уйма. Я осмотрела Эмина и его отца, убедившись, что избили их, слава Богу, несильно, и оба поправятся уже через пару дней. Но это не останется безнаказанным – моих людей трогать нельзя, даже личной охране императора.

Госпожа Ройс собирает корзину с едой, роняет слезы и прячет лицо, стыдясь своих эмоций. Я тепло ее обнимаю и заверяю, что уезжаю не навсегда.