Лекарь для захватчика

Когда он последний раз был самим собой, а не чертовым императором? Он, вообще, был хоть раз беззаботным или счастливым? Добрым?

– Ваше величество, вы пытаетесь меня купить?

На его губах замирает усмешка.

– Может, я хочу тебя отблагодарить. Ты помогла мне, я ценю это.

– Что ж, спасибо, – поджимаю губы, но слова рвутся из меня против воли: – Но вряд ли мне понадобятся все эти имения, деньги и земли, если вы хотите меня казнить. Разумеется, я счастлива получить от вас все эти милости, но лучше бы вы дали мне развод.

– Анна, – отсекает он.

Меня вдруг душит обида, и я порывисто бросаю:

– Мне ничего от вас не нужно, если цена этого – моя свобода.

Реиган горько смеется, вздыхает и слегка запрокидывает голову назад, глядя в потолок.

– Ты настоящая волчица, кем бы ты ни была. Не принимаешь ни наказаний, ни милости, – и он снова смотрит на меня, и его синие глаза сверкают решимостью: – Я не потребую ничего взамен.

– Ничего?

– Ничего, Анна.

И он наблюдает за мной с ухмылкой, как за зверем, которого необходимо приручить.

***

Меня переполняют очень сильные эмоции, и я хочу поскорее уйти. Не привыкла терять лицо на людях, но мне сию минуту требуется это самое лицо уткнуть в подушку и прорычать: «Катись к черту, Уилберг!» Или еще что-то покрепче, исконно русское. А я обычно не превращаюсь в истеричку так легко.

Пытаюсь уйти. Безмолвно.

– Хотя кое-что я попрошу, Анна… – догоняет меня снисходительно-насмешливый голос Реигана.

Я будто знала, что это не может быть так просто. Безо всякого подвоха.

Подхожу к постели и складываю на груди руки, нарываясь в самом деле на словесный конфликт. Если этот человек решил, что я начну рожать ему детей за всякие там блага, он сильно просчитался…

– Почитай мне.

Он не просто недооценил меня, он…

Что?

Меня слегка поджаривает на месте, как если бы я невзначай наступила на оголенный провод.

Я стою перед мужем, а он полулежит в постели обнаженный, и только пышное одеяло скрывает от меня его мускулистое тело, перетянутое бинтами.

– Что значит… – я нервно одергиваю юбку, в который раз.

У меня не осталось сил на эти дурацкие игры, на противостояние и оборону, даже если цена всего моя жизнь.