Лейра

Посещение монастырской библиотеки тоже не решило бы вопрос: старшими сёстрами тщательно отслеживалось по отпечаткам ауры, какие книги мы берём, и тут же докладывалось настоятельнице. В монастыре было принято докладывать о каждом шаге любой из послушниц. С Ларсом больше никаких проблем не было. Чисто на интуитивном уровне он понимал, чего я от него хочу, какое у меня настроение и когда следует скрыться из поля зрения, чтобы не получить за свои шалости. Было очень похоже на связку хозяйка-фамильяр, но всё равно не как обычно бывало у Светлых ведьм или описывалось в книгах.

С другой стороны, а если мы первые такие? И фамильяры для Тёмных всё-таки бывают? С появлением питомцев в монастыре стало намного шумнее и даже легче? Девушки с удовольствием возились в свободные минуты со своими подопечными. Да и в ""несвободные"" нет-нет, да и удавалось коснуться до трущегося рядом или сидящего на плече тельца, чтобы почесать пузико или за ушком. Та же Кондра была в восторге от своего паучка, балуя его комками недоваренной каши или кусками варёных яиц при малейшей возможности. Ей достался именно тот вид древесных, которые от тех же кошек и собак в содержании практически не отличались. Разве что внешностью. Но мне всё не давала покоя мысль, что что-то здесь не так. Ну не похожа была строгая высохшая до состояния живой мумии настоятельница, любящая отдавать приказы о наказании пожёстче на ту, которая вот просто так даст живое существо для ""любви, тепла и ласки"". И я не ошиблась. Через три месяца после того, как в моей жизни появился Ларс, настоятельница приказала спуститься всем послушница в один из ритуальных залов вместе со своими питомцами. Как только все выстроились по порядку, она взмахнула посохом, запечатывая двери. Из-под юбки Аисты раздался скулёж её щенка, паук Кондры испуганно защёлкал жвалами.

Над залом раздался властный голос настоятельницы:

— А теперь убейте своих питомцев! Лучше голыми руками, но кто не готов, может взять ножи со стен."

"Внутри меня всё похолодело. Я взглянула на Ларса, доверчиво смотрящего своими круглыми глазами на меня, свою хозяйку, которая кормила его, играла с ним, спала в обнимку… Мне внезапно стали глубоко безразличны шум, гам и визги, раздававшиеся совсем рядом.

Я сгребла котёнка в охапку и поставила защитную сферу. — Тернан! Ты что творишь?! — настоятельница грозно топнула ногой и встала с кресла. Послушницы, стоявшие ближе всех к ней, брызнули чёрными пичужками в разные стороны, освобождая проход. — Его. Никто.