Единица безумия

– Я тебе, что, пицца меня срочно доставлять?

* * *– Федя, ты охерел?! – взревел Андрей, увидев Женьку: светлое платье испачкано, разбитое колено сочится кровью. – Я же сказал, аккуратно! Я же сказал, не напугай! Ты что с ней сделал?!

– Это не я… – попытался оправдаться Федя, виновато отступив к двери.

– А кто?!

– Ты! – рявкнула Женя. – Ты даже не взял на себя труд позвонить! Просто приказал притащить меня сюда! – раскрасневшись от негодования, она отпихнула его от себя и, еле припадая на правую ногу, проковыляла в гостиную.

Усевшись на диван, Женька вжикнула молнией и принялась рыться в своей глубокой сумке. Мягкие сочные груши, которые она купила в ночном магазинчике, превратились в кашу; с йогуртом, слава богу, ничего не случилось; булочки немного помялись. На самом дне она откопала влажные салфетки и, открыв новую пачку, принялась стирать кровь с ноги. Разбитое колено – не самое худшее, что случалось в ее жизни. А вот стремительно опухающая щиколотка, по правде говоря, пугала.

Звонивший телефон отвлек Погодина от Федьки.

– Привет, Саня, – почти спокойно сказал он в трубку.

– Андрей, слушай, мне тут надо с тобой кое-что обсудить. По работе.

– Ты же знаешь, я не в теме.

– Нормально ты в теме, не мажься, – посмеялся Коваль. – Я не буду тебя нигде упоминать, мне для себя надо кое-что прояснить.

– Хорошо. Можешь хоть сейчас приезжать. Я дома. Завтра мне точно некогда будет. Я Севку выпер, поэтому сам буду разгребаться.

– А с Севкой что? Допрыгался?

– У Севы паранойя развилась.

Коваль приглушенно рассмеялся в трубку.

– У кого угодно, только не у тебя.

– Я же не могу ему этого объяснить. Он в кому впадает от одного его имени.

– Многие впадают. Рысь очень влиятельный человек. И очень жесткий. Я сейчас буду, я рядом.

– Жду, – сказал Погодин и вновь испепеляющим взглядом глянул на охранника: – А тебя я уволю.

– Боюсь, этого вы не можете сделать.

– А я позвоню тому, у кого ты работаешь.

До этого момента Женька равнодушно слушала, как Погодин спускал на Федю всех собак. Вытирала кровь с больно саднящего колена и слушала. Но после этих слов обернулась. Лицо Федора в ярком свете прихожей показалось совсем другим. Оно вовсе не страшное. Обычное спокойное лицо, прямой взгляд, а в нем полное признание вины. Она представила, что сейчас Федя потеряет работу.