Единица безумия

Вернувшись в беседку, он несколько минут перебирал струны, настраивая инструмент, а потом заиграл, затянув глубоко и проникновенно:

– Ты знаешь, так хочется жить, наслаждаться восходом багряным.

Жить, - чтобы просто любить, всех кто живёт с тобой рядом.

Ты знаешь, так хочется жить, просыпаться с тобою на рассвете.

Взять и кофе сварить, пока ещё спят все на свете.

Ты знаешь, так хочется жить, как не напишут в газете.

Взять и всё раздарить, - жить чтобы помнили дети.

Ты знаешь, так хочется жить в миг, когда тебя задавило.

Встать и всем объявить: «Я вернусь, даже если прибило».

Ты знаешь, так хочется жить в ту минуту что роковая.

Всё плохое забыть, всех простить, лишь прощение - спасение, я знаю."

"Ты знаешь, так хочется жить в зимнем саду спящей вишне.

Чтоб по весне расцвести деревом для новой жизни.

– Я вернусь, даже если прибило… – кивнул сам себе Рысь и выпил.

– Все хорошо, Андрюша, – Марк похлопал его по плечу, – все хорошо…

– Что-то и правда – как прибило. Наверное, мне хватит… – Вкуса спиртного Рысь уже не чувствовал.

– Ничего страшного. Ты просто расслабился. Перетрешь, перемелешь и сделаешь все правильно.

– Может, проще жить, не напрягаясь?

– Так не получится.

Теперь точно не получится. Дела отца – его дела. Враги отца – его враги. И если он не возьмет все в свои руки, ему п*здец.

Потом Федя спел еще одну песню, потом еще. Потом перестал петь и долго наигрывал какие-то испанские мотивы. В ночи его гитара звучала как-то особенно. Таинственно и романтично, и Андрей пожалел, что Женя не с ними.

Глава 22

– О Боже… Андрюша… Что с тобой? Тебе плохо? – заволновалась Женя, распахнув дверь черного хода.

– Ему очень хорошо, – ответил за Рыся Марк и буквально на себе втащил его в дом.

– Он, что, пьян?

– Естественно.

– Ужас какой… Никогда его таким не видела…

– Теперь увидела.

– Что мне с ним делать?

– Не надо с ним ничего делать, пусть спит.

– Господи, – все вздыхала Женя, – он же такой тяжелый, давай помогу.

– Да уйди же ты, женщина! – не выдержал Марк, взваливая Андрея на плечо. Тащить его, бесчувственного, было не так уж легко, потому что и сам был прилично навеселе, но помощь Женьки в этом точно не требовалась. Преодолев ступеньки, он добрался до спальни и уложил Рыся на кровать.

– Теперь же надо его как-то раздеть…

– Не надо его раздевать, пусть так спит. Ему сейчас все равно, одет он или раздет. Не тревожь.