Единица безумия

– Угу, хорошо иметь папу металлурга, – проворчал Рысь и вспылил, снова кинув на пол доску, которую собрался взвалить на плечо: – Я врач, понимаешь! Доктор! Я ни черта не понимаю в этом бизнесе! Холодный прокат, горячий прокат, окатыши, сляб. Столько всякой хрени. Кому, куда, что и зачем."

"– Андрюша, тебе не надо понимать больше, чем сейчас. Тебе даже не надо быть металлургом. Ты должен быть коммерсантом. Считать профит и быть ориентированным на клиента. Тебе не надо разбираться в формулах и сидеть в лабораториях, для этого есть специально обученные люди и огромные ресурсы.

Все давно автоматизировано, человеческий фактор практически исключен. Поставил задачу и следишь за выполнением. Для этого есть директора и менеджеры.

– В общем, Андрюха, – весело подытожил Федя, сгребая в охапку деревянные щепы, – тут тебе не больница, где, если ты забыл выписать нужное лекарство или опоздал на операцию, пациент сдох.

– Ага, – снова невесело усмехнулся Андрей. – Хорошо быть черным металлургом.

Под сорванным полом обнажились крепкие балки, которые замены не требовали.

Передохнув немного, мужчины ошлифовали новые доски и уложили их на место сорванных. Потом организовали ужин из того, что принесли с собой, пожарили мясо на огне, нарвали овощей и зелени. Андрей хотел скромно удалиться, посчитав свою миссию выполненной, но мужики его не отпустили.

– Не-не, – запротестовал Марк, – так не пойдет. Вернее, никуда ты не поедешь.

– Я и так нагло вас потревожил.

– И теперь ты просто обязан идти с нами до конца, – засмеялся Федя, старательно натирая граненые рюмки из толстого хрусталя.

– Только у нас все по-простому.

– Нашел перед кем оправдываться, – усмехнулся Андрей и присвистнул, взяв со стола серебряную вилку. – Ничего себе по-простому!

– Князь у нас эстет. Во всем любит аккуратность, – усмехнулся Марк и взялся за нож, чтобы порезать сало. Ароматное, блестящее от налипшей соли.

– Говорю ж от деда досталось. И, как любил говаривать мой дедушка, любое грязное дело, – глянул рюмку на просвет, – нужно делать чистыми руками.

Такого душевного подъема Андрей давно не испытывал. Ни изодранные джинсы, ни испорченные кроссовки, ни ледяной душ не могли изменить его настроения. Чувствовал себя усталым, совсем без сил, но в хорошем смысле, будто, поработав физически, выпустил из себя горячий пар, понизив температуру кипения.

– Федь, я ж на машине, – напомнил, когда Князев разливал водку.

– Так и мы на машинах, – посмеялся Федя.