Легионеры

Вот сейчас Гришин мог припомнить, в частности, побег Марковцева из колонии строгого режима, где ему было сделано предложение поработать на секретный отдел ФСБ. Предложение, прозвучавшее от агента по спецпоручениям, несло в себе ограниченную свободу клиента: он оказывается на воле и не числится в розыске. Марк все сделал по-своему, но не нарушил условий сделки. Он оказался на свободе таким образом, что к этому не приложил руку профильный отдел ФСБ и его не объявили в розыск. Долгожданная свобода; спрашивается, чего еще надо? Но Марк на следующий же день после побега явился в отдел управления военной контрразведки ФСБ.

Зачем залез в кабалу? Выходит, лидер он только отчасти? Ему показалось интересней работать в коллективе, как он привык?

Нет, дело не в привычке. Но как найти объяснение череде преступлений, где Марковцев выступает то от лица спецслужб, то по своей инициативе? Вот как сейчас. Можно сравнить разве что с очередным отпуском – поработал на контору, «отдохнул» на себя. И снова все повторилось.

Гришин мог привести тому немало примеров, что случай ищет таких, как бывший подполковник спецназа Марковцев. Он привычно набросал в голове важные вехи в жизни Сергея Максимовича. Служба в рядах Вооруженных сил и руководство группой особого резерва в криминальной организации «Группа «Щит». Работа на ФСБ и военную разведку в одном деле – и снова личная инициатива, доведшая до захвата пассажирского самолета.

В этот неполный список как-то привычно ложился сегодняшний визит Марковцева.

Во всяком случае, ничего не удивило, разве что первые минуты, которые вобрали в себя все: подозрение, недоумение, желание распахнуть входную дверь и посмотреть, нет ли кого за ней, а потом сблизиться с Марком и распахнуть его душу: что там? Не карман, в котором действительно могло не оказаться приличной суммы.

И снова пленка зашуршала в видеомагнитофоне.

«Я и раньше побеждал – но вот меня стали ненавидеть за мои победы». Все правильно. Не прав Марк в одном: время неизменно, просто поменялось его качество.

Подтверждение тому его следующие слова: «А когда мне случилось проиграть, надо мной посмеялись». Он просто снял погоны? Не верится. Он вырвал их с корнем, прихватывая значительную часть себя. А форма осталась на нем по сей день. И это верно. Как верно другое: Сергей раскачивался по жизни, как если бы ему давали пощечины – то слева, то справа. Поступал по-библейски, подставляя вторую щеку? Да, но в промежутках отвечая на удары.