Легионеры

Выходит, не доверяли членам опергруппы? Выходит, последнее решение осталось не за средним звеном?

Латынин! Латынин, в бога мать! Переиграл вчистую! И как! На последнем рубеже, или вираже, раз все дело произошло в воздухе: борт вылетает с одним планом полета, а садится с другим.

Но так легче, так легче, снова начал подгонять себя Марк, пытаясь найти выход из безвыходного положения. Пока есть время, есть и надежда спасти диверсионную группу.

Он лишь на секунду представил себе болезненные глаза полковника Гришина, услышал его характерное заикание: «Хорошая работа.

Пошел к черту! Не до тебя сейчас.

Впервые в своей практике подполковник Марковцев был вынужден возвращаться с задания пустым. Но дело не в этом, не в самолюбии – наплевать на него в данной ситуации, тем более операция сорвалась не по его вине. Но операция носит специфический характер, примеров не найдешь ни в учебниках, ни в специальной литературе. Нет аналогов ей. Как нет и результата.

Сергей вернулся на КДП.

– Когда ты получил сообщение? – спросил он, снова вставая за спиной диспетчера и глядя на ненавистную зеленую отметку на радаре, обозначенную снизу цифрами: 148. Отметка медленно, едва заметно сползала вниз экрана, борт шел курсом север – юг. Но он не шел, а летел с сумасшедшей скоростью – восемьсот километров в час.

– Десять минут назад. – Диспетчер сверился с часами. – Одиннадцать.

– Экипаж борта знал об изменении плана полета?

– Думаю, нет.

Марк продублировал движение диспетчера, посмотрев на свои наручные часы. Время есть. Но его очень мало. Нужно немедленно, сию минуту принимать решение. Он перебирал очень важные мелочи, а такой весомый фактор, как группа спецназа на «Транзаках», чуть было не ускользнул от его внимания.

– Оставайся здесь и жди команду, – приказал командир Дубровскому. – Задание прежнее.

Он бегом, через две ступеньки спустился на этаж и рывком распахнул дверь в «Овальный кабинет».

– Много выпил? – Марковцев указал на бутылку. – Сможешь вести машину?

– Какую? – спросил Андриасов.