Легионеры

Наверное, не хватало времени; не хватало мужества и опыта у самого журналиста.

Собственно, сама встреча со Щедриным в кабинете начальника управления в то время, когда звено диверсантов приготовилось к основному этапу акции, а цель находилась в воздухе, могла навести только на одну мысль. И она была неверной. Измотанный, в последнее время неуравновешенный человек, которого, по словам Марковцева, надо лечить, в данную минуту совершал ошибку. Но она стоила того решения, которое стремительно зрело в голове полковника.

Сейчас Гришин верил не только в свой внутренний голос, но и в нечто, просящееся называться внутренним зрением. Он видел свой расплывчатый силуэт с того места, где стоял Латынин. Все как-то нереально и страшно одновременно. Но страх необходимо перебороть. Однажды, стоя на краю скалы, он сомневался в своих силах: не каждый сможет прыгнуть с пятнадцатиметровой высоты в море. Его товарищи уже совершили головокружительный прыжок и, возбужденно выкрикивая, выходили на берег.

«Слабак!» – донеслось до него. Кто-то из приятелей подтрунивал над его нерешительностью. А он отчетливо расслышал другое: «Трус!»

Тогда он прыгнул, инстинктивно и нелепо размахивая руками, чтобы удержать себя в горизонтальном положении и войти в воду ногами. Словно не сам шагнул в пропасть, а кто-то, подключившись к его мозгу, отдал команду: «Пошел!»

И здесь, в этом кабинете, могла прозвучать похожая команда – с издевкой и намеренно пропущенной воющей, протяжной буквой: «Пшел!»

Сучья работа!

За спиной Гришина – только обернись – лужи крови на паркете, у вешалки, где висит шинель генерала, обезглавленный труп ребенка, пропитанные кровью детские гольфы, которые замели в угол.

– Стой! Остановись! Остановись, я сказал!.

Может, еще не поздно.

На пол полетела черная папка, правая рука полковника распахнула полу пиджака, левая потянула из наплечной кобуры табельный пистолет.

А за спиной Николая не только кровь и трупы, но и живые люди, масса людей, которые откликнулись на его сумасшедший крик.

Полковник передернул затвор «макарова», снял с предохранителя, держа пистолет двумя руками.

– П-предатель! – выплюнул он позорное слово.