Эркюль Пуаро

– Страдать так страдать, – смиренно произнес он. – Так тому и быть.

– Не знаю, в каком качестве вам лучше туда ехать, – неуверенно продолжал Спенс, вглядываясь в Пуаро. – Допустим, оперного певца. У вас сел голос. Приехали в деревню отвлечься от городской суеты. По-моему, неплохо.

– Я поеду, – провозгласил Эркюль Пуаро, и в голосе его зазвучали нотки, свойственные членам королевской фамилии, – в качестве самого себя.

Спенс выслушал это заявление поджав губы.

– Вы считаете, это разумно?

– Считаю, просто необходимо! Да, необходимо.

Учтите, cher ami, время работает против нас. Что нам известно? Ничего. Поэтому надо сделать вид, что мне известно многое. Я Эркюль Пуаро, великий и непревзойденный Эркюль Пуаро. И вот я, Эркюль Пуаро, не удовлетворен приговором по делу об убийстве миссис МакГинти. Я, Эркюль Пуаро, благодаря моему тонкому уму начал догадываться, как все было в действительности. Есть некое обстоятельство, оценить истинную важность которого способен только я. Понимаете?

– А дальше?

– Дальше, добившись желаемого эффекта, я наблюдаю за реакцией окружающих.

А она будет, обязательно будет. Ее просто не может не быть.

Инспектор смотрел на маленького сыщика взглядом, полным тревоги.

– Только, мосье Пуаро, – сказал он, – вы там не слишком усердствуйте. Не дай бог с вами что-нибудь случится, я себе этого не прощу.

– Зато тогда станет ясно, что сомневались вы не зря, верно?

– Мне не хотелось бы получать доказательства за ваш счет, – проворчал инспектор Спенс.

ГЛАВА 4

С величайшим отвращением Эркюль Пуаро оглядывал комнату, в которой стоял. Покои эти были королевскими разве что по размерам, на этом их привлекательность кончалась. Пуаро сделал красноречивую гримасу, когда подозрительно провел пальцем по верхушке книжного шкафа. Как он и ожидал – пыль! Он осторожно опустился на диван, и сломанные пружины с грустным скрипом просели под тяжестью его тела. Два облезлых кресла явно были ничуть не лучше. Зловещего вида пес, по наблюдениям Пуаро страдавший чесоткой, залег в относительно удобном третьем кресле и неприязненно оттуда рычал.

Огромная комната была оклеена дешевыми выцветшими обоями. На стенах, скособочившись, висели гравюры, посвященные каким-то мрачным событиям, и две-три неплохие картины. Обивка кресел выцвела и засалилась, ковер зиял дырами, да и в лучшие времена он не отличался изысканностью. Повсюду были расставлены нелепые безделушки. Столы без колесиков опасно покачивались.