Леди Удача

Вулфрам ловко уворачивался от него, притворялся, что ему надоело бегать, и кидался бежать снова… все время оставаясь возле барона, которому казалось, что шляпа вот-вот будет в его руках.

Рейн, у которого плечи так и тряслись от беззвучного смеха, потянул Чарити за руку. Когда она попыталась заговорить, он приложил палец к губам, призывая к молчанию, и повел девушку по крутой тропинке к развалинам настолько быстро, насколько ему позволяла нога.

— Тсс! — Рейн даже шаг замедлил при виде ее сияющих глаз и раскрасневшегося лица.

 — Разве что ты хочешь, чтобы он увязался за нами… — Девушка подняла на него глаза, озорно блеснувшие, и отрицательно покачала головой. Дьявольская ухмылка на лице виконта стала еще шире. — Тогда пошли!

Глава 11

Держась за руки, они быстро шли меж раскиданных обломков камня и высоких трав, направляясь к часовне, которая одиноко высилась среди развалин. Внутри было прохладно, темно и так тихо, что им чудилось, будто эхом отдается под каменными сводами стук их сердец. Она повела его к лестнице, по которой они спустились в лишенный крыши коридор, состоявший из каменных арок, по нему прошли до следующей лестницы, которая вела в монастырский дортуар.

Очень скоро они услышали голос барона: он звал их.

Рейн потянул Чарити за собой, увлек за каменную колонну и, прижав к себе, приложил палец к усмехающимся губам, призывая к молчанию. Пинноу рано или поздно придется бросить поиски и уйти несолоно хлебавши."

"Дважды барон оказывался настолько близко, что вполне мог бы их обнаружить; они слышали, как он пыхтит и отдувается, топает ногами и бормочет что-то себе под нос.

Затаив дыхание, молодые люди бесшумно скользнули из-за своей колонны к дверям и, неслышно ступая, спрятались в молельной нише. Их распирал дурацкий смех, как если бы они были проказливыми детьми. Через некоторое время призывные вопли барона смолкли. Чарити подвела Рейна к окну. Они увидали Салливана Пинноу, с непокрытой головой шагавшего к Стэндвеллу. Вокруг барона скакало и описывало круги нечто серое, четвероногое… державшее в зубах дорогой кусок крытого шелком войлока.

Холодные мрачные монастырские стены наполнились раскатами хохота. Она подняла голову и смотрела, как веселье, прыгавшее в его глазах, смягчается и начинает сиять более нежный свет. Он наклонился и коснулся губами кончика ее носа, подбородка, губ. Она замерла, сосредоточившись на этом изысканном наслаждении. Затем, к ее великому удивлению, он выпустил ее, взяв за руку.

— Покажи мне развалины.

Она кивнула.