Леди не по зубам

Утруждать себя беготнёй не хотелось, тем более, что Гаспарян всё равно никуда бы не делся.

Мимо окна промчалась его буйная голова и голый торс.

– Вы не имеете права! – донеслось до меня. – То, что находится в моём организме, принадлежит мне!

– Ах ты, мелкий гадёныш! – за окном пробежал Бизон. – Поймаю, промою тебе не только кишки, но и мозги!!

Подумав, я всё-таки сыпанула пару таблеток слабительного в нетронутый кофе Ганса. Не успела я ложечкой размешать содержимое чашки, как мимо снова пронёсся Ганс.

– Я несовершеннолетний!! Вас накажут за домогательства!

– Да ты совсем умом тронулся, парень?! – в тёмном квадрате окна промелькнул Бизя.

– Что?"

"– То, что сожрал!

– Как?!

– Каком! Сволочь…

Гаспарян и Глеб носились вокруг домика, как две бешеные собаки. Два круга они пробежали молча, я услышала только тяжёлое, сбивчивое дыхание и глухой топот ног, когда они в очередной раз промчались мимо окна. Несмотря на свою хвалёную физическую подготовку, Глеб не мог догнать Ганса.

– Лучше добром отдай, а то… – прокричал Бизя и вдруг остановился прямо напротив окна. – Блин, да я тебе в следующем, выпускном году такую веселуху устрою, что никакая бабушка не поможет! По физре, истории и ОБЖ пары вкачу!! Хрен тебе будет, а не институт!! В армию потопаешь портки протирать!

Топот прекратился, Ганс перестал убегать и осторожно, словно собака, ожидающая пинка от хозяина, подошёл к Бизе.

– Ну хорошо, – запыхавшись, сказал он.

– Кофейку выпей! – Я протянула ему в окно чашку.

– Я не пью кофе! У меня от него приступы лунатизма и слуховые галлюцинации!

– Время теряем, время! – простонал Бизя. – Нужно быстрее что-то делать! У нас осталось всего девять часов. Всего девять часов, чтобы найти товар и доехать до монгольской границы!

Я на секунду задумалась. Ганс оказался вредным мальчишкой.

Я выпрыгнула в окно и побежала к автобусу, скомандовав на ходу: «За мной!»

– Куда?! – в один голос спросили Бизя и Гаспарян.

– В ближайшую больницу, делать рентген!

– Ты гений, Беда! – заорал Бизя и, схватив Гаспаряна за руку, помчался за мной.

В ночном шелесте листвы, по-прежнему надрывалась кукушка.