Леди не по зубам

Но и ты пойми, не могу я вечно ходить из-за тебя по краю, рисковать и выкручиваться, словно я не завуч средней школы, а спецагент какой-то! Что за хренотень ты устроил с этим автобусом? Неужели нельзя было честно мне всё рассказать?! Зачем было продавать не принадлежащие тебе капсулы бандюганам, которые однажды тебя уже чуть не размазали?! Почему ты не рванул сразу в милицию, почему не рассказал мне?!

– Потому что я такой, какой есть, и не будь я таким, ты бы не выжил тогда, два года назад, и не встретил свою Беду!.

– Значит, слушай меня, – жестко произнёс Бизя. – Мы бросим автобус на какой-нибудь автостоянке, вернёмся в Сибирск и напишем заявление в ФСБ и милицию. Пусть они разбираются с этими бельгийцами и товаром, который они таскают через границу.

– Нет! – опять подскочил Троцкий. – Только не это!! Я же продавал капсулы! Меня посадят в тюрьму! Или пришлёпнут борисовцы… А ведь я даже не знаю, что в этих капсулах было!

– Сделаем так, как я сказал.

– Согласен, – еле слышно прошептал Троцкий. – Я тебе доверяю, Глеб! Если ты говоришь, что со мной ничего не случиться, значит, так оно и будет.

– Приехали, – вздохнул Глеб. – Можно мы с Элкой кофе попьём?

– Можно. Идите, пейте свой кофе. Господи, как же я вас люблю… как люблю, родные мои… – всхлипнув, Троцкий заснул на полуслове, словно ребёнок.

В крохотной кухне, где было тесно даже двоим, нашлось всё, чтобы сварить кофе.

Бизя не подпустил меня к священнодействию – сам смолол зёрна и поставил джезву на газовую плиту.

– Шикарное местечко, – похвалила я кемпинг. – Если бы не чрезвычайные обстоятельства, здесь можно было бы отлично отдохнуть!

– Да уж… – Бизя отодвинул ситцевую шторку и выглянул в окно. – А наши все спят! Ни одно окно не светится, даже у Никитина. Наверное, Дэн уже отправил мои «трупные» снимки заказчику… – Он вдруг замолчал и прислушался. – Ты ничего не слышишь?

– Нет.