Две сироты для миллиардера

И я готов отдать все, что у меня есть, лишь бы эта вся свора оставила нас с детьми в покое.

Единственное, что мне надо от Аркадьевича – это Ползунов. Дикое и губительное желание увидеть Лизу и все же посмотреть в ее бесстыжие глаза. Только думаю об этом, и меня штормит, лихорадит так, что черные пятна мельтешат перед глазами. Сколько лет прошло, сколько всего она сотворила, а я все еще не могу думать о ней без эмоций. И я понимаю, что ничего хорошего мне эта встреча не принесет, я собственноручно вскрою старые, так до конца и не зажившие раны.

Но затормозить – это выше моих сил. Есть губительная потребность, и я собственноручно хочу сделать шаг в адский котел. Уговариваю себя, что это раз и навсегда поставит точку. Я сделаю окончательные выводы, и больше она никогда не увидит детей. Катя и Коля останутся со мной.

Как я это все проверну? Пока четкого понимания нет. Но есть уверенность, что я из кожи вон вылезу, но добьюсь своего.

А на данный момент, придется принять правила игры. На время. Аркадьевич, мы еще с тобой сыграем и посмотрим кто кого.

Сейчас упивайся своей временной победой, упырь.

- Смотри не пожалей об этом, - скалюсь в ответ.

- А так долго этого ждала! Какое жалеть?! – еще теснее прижимается ко мне.

По телу пробегает волна отвращения. Держусь. Придет время и Адриана уяснит простую истину – насильно мил не будешь.

- Не зарекайся, - отодвигаю ее в сторону и отхожу на безопасное расстояние.

Едва дожидаюсь конца вечера. Несколько раз звоню няне, говорю с детьми. Все мысли с ними, а тут я чужой.

Впрочем, я всегда и везде чужой… Даже друзья из прошлой жизни, они отличные ребята, но я всегда был сам по себе. Волк одиночка, без права на счастье. Привык. Сросся. А теперь у меня появились Катя и Коля, якорь, что не позволяет идти ко дну. Ориентир, который указывает, что жизнь продолжается, и она может быть куда светлее, чем я даже мог мечтать.

Всю обратную дорогу, Адриана жмется ко мне как бешеная пиявка.

- Ты еще осознаешь, что мы созданы друг для друга, - целует меня в щеку.

- Или ты поймешь, что шантаж не лучший вариант для счастливого брака. Много папаше своему плакалась? – не выдерживаю и срываюсь.

- Папа просто помогает. Кому мне еще рассказать про твое упрямство? Ведь сам же знаешь, никто и никогда не будет тебя любить так, как я.

- Ты нездорова, - отворачиваюсь к окну.

- Я больна тобой, дорогой, - гладит меня по плечу.

Сбрасываю ее руку. Более не реагирую. Что-то говорить ей бессмысленно.

Вбегаю в дом.