Две сироты для миллиардера

Пусть только скажет, отдам с радостью, вместе с почетным титулом «зятя Аркадьевича».

- Артур приехал по моему приглашению, - заявляет Адриан. – Будем расширять бизнес, сферы влияния, - паскудно лыбится.

- Успехов в новых начинаниях, - отвечаю сдержанно, а у самого внутри все взрывается.

Он специально его притащил. Слишком много Аркадьевич знает. Он загоняет меня в капкан, клетка закрывается. Он кайфует, это написано у него на физиономии. Управлять людьми, как личными марионетками у Аркадьевича излюбленное развлечение.

- Так и о вашем будущем забочусь, - хлопает меня по спине.

Отхожу в сторону. Едва сдерживаюсь, накрывает. Слишком хорошо понимаю расклад.

- Не стоит утруждаться, Адриан Аркадьевич.

- Я бы для такой невесты весь мир к ногам положил, - пищит Артур, и глазами по ее телу стреляет. Ох, и запал, аж раскраснелся весь.

- Что жены нет? – не сдерживаю ехидной улыбки.

- Я абсолютно холост и свободен, - и снова красноречивый взгляд на Адриану.

На языке так и вертятся несколько колкостей.

Чтобы не сболтнуть чего, извиняюсь и в лоджию выхожу. Выдержать бал лицемеров, то еще испытание. Рука сама тянется к телефону. Набираю номер Евгении.

- У нас все хорошо, - бодро рапортует няня.

- Дядя Сережа! Отдай телефон! – слышу возню в трубке. – Когда ты приедешь? – и тут же голос Коли. Мы ждем тебя! И Катя тут в окно постоянно выглядывает!

Зажмуриваюсь. Что-то очень горячее, комом в груди стоит. Обжигает и силы дает. А еще желание, послать их всех тут, и бежать к детям, как можно быстрее.

- Я постараюсь скорее. Но тут дела… - выдавливаю из себя хрипло.

Приходится закончить разговор, в поле зрения появляется Аркадьевич. Нигде от него покоя нет, теперь понятно в кого такой пиявкой дочь выросла.

- Как Катя с Колей? – интересуется слащаво.

- Нормально, - цежу сквозь зубы. – К чему этот спектакль? – стараюсь чтобы голос звучал ровно.

Хоть перед глазами до сих пор наглая рожа Артура. И в голове сразу сотни вариантов его мучений, чтобы гад на своей шкуре прочувствовал, на что обрек собственных детей.

- Не спектакль, Богдан, - снова мое имя из прошлого, очень тихо, так чтобы я только услышал, - А воспитательный процесс.