Леди и настойчивый поклонник

Разумеется, стоит только выйти в район, где живут люди куда более респектабельные,и я уже не буду чувствовать себя настолько вольно как теперь. Высший свėт не жалует бродячее племя, к которому, как это ни иронично, я все-таки тоже отношусь.

Однако добраться до фешенебельных районов в этот раз мне было не суждено. Случилось именно то, чего я желала менее всего на свете – до меня добрался Мануэль Де Ла Серта.

Молодой человек казался непривычно бледным, его смуглая кожа приобрела нездоровый землистый оттенок, глаза лихорадочно блестели, словно бы у него был жар… Я не видела Мануэля всего лишь один день – но какая в нем появилась страшная и странная перемена! Словно бы что-то измучило Де Ла Серта до полного изнеможения.

Неужели его так сильно беспокоили опасности, которым он может подвергнуться из-за потери благоволения нашей семьи? Или Мануэль так жаждет моей крови? В любом случае отец пообещал, что из Альбина старший сын посла Иберии уедет с таким количеством амулетов, что получит все шансы прожить какое-то время спокойно.

Но это уже была егo судьба,и я не имела к ней ни малейшего отношения.

Ибериец встал передо мной и его глаза вперились в мое лицо. На какое-то мгновение подумалось, что молодой мужчина попросту помешался.

Я встретила взгляд Мануэля Де Ла Серты с вызовом и угрозой, надеясь, что даже если ему отказал ум,то инстинкт самосохранения все-таки должен остаться.

"Этот невыносимый человек ведь понимает, насколько плохая идея – связываться с цыганской ведьмой, да еще в таком сомнительном районе города?

– Да ты, гаджо, гляжу, никак не уймешься, – прошипела я, когда Де Ла Серта заступил мне дорогу с довольной ухмылкой. - Иди прочь! Видеть тебя не желаю!

Однако cудя по тому, что сын поcла не поспешил выполнить озвученное требование, мои желания для него имели чрезвычайно мало значения.

– Как всегда встречаешь неласково, красавица, - протянул Мануэль с какой-то чрезвычайно странной интонацией. Именно так говорят люди, прежде чем устроить по–настоящему большие неприятности. – А ничего не хочешь мне рассказать? Чего-нибудь чрезвычайно интересного?

Я недоуменно нахмурилась и склонила голову набок.