Леди и разбойник

Там и тут хлопали двери, солдаты двигали мебель, срывали шторы, простукивали стены в надежде найти в них потайные ниши. Пэнси вдруг поежилась. Запал от спора с Рудольфом проходил, и сейчас она думала о том, что ее возлюбленный вынужден бежать из своего дома в лес, разлучившись с близкими. Какая несправедливость!

В камине догорал огонь, Пэнси протянула к огню руки. Погрузившись в мысли, она не заметила, как вошел Гарри.

– Затушить огонь, миледи?

Она кивнула. Гарри, наклонившись к камину, прошептал:

– Они успели, миледи.

– Слава Богу! – облегченно вздохнула Пэнси.

Гарри выпрямился и сказал:"

"– Нам лучше отправиться домой, миледи.

– Да, нет причин оставаться здесь.

Пэнси вышла в зал. На верхней ступеньке лестницы солдат разбивал мушкетом деревянную панель.

– Сейчас же прекратите! – голос Пэнси звучал повелительно.

Солдат обернулся и посмотрел на нее.

– Мне приказали, – сказал он угрюмо.

– Меня не интересует, кто вам приказал, – топнула ножкой Пэнси. – Прекратите разбой!

– Что-нибудь случилось? – раздался с балкона над залом взволнованный фальцет Филиппа Гейджа.

Медленно переставляя ноги, словно боясь упасть, он начал не спеша спускаться по ступеням. Из спальни за его спиной вышел Рудольф и остановился у балюстрады.

Разгневанная, Пэнси уже не могла сдерживаться. Эти двое приводили ее в неописуемую ярость. Гейдж, жирненький и напыщенный, приказывающий солдатам рушить все в их поместье, и Рудольф, любыми средствами пытающийся изгнать из дома человека, которому поместье принадлежит по праву, готовый запачкать руки кровью своих родных, если это только принесет ему выгоду.

– Многое случилось! – выкрикнула Пэнси звонким голосом.

Она казалась очень маленькой в тусклом свете нескольких свечей, освещавших ее светлые волосы и детскую фигурку в бархатном костюме. И в то же время в ней ощущалась такая жизненная сила и мужество, что ослушаться ее было невозможно.

– Вы и ваши солдаты пришли сюда, – продолжала Пэнси, – под нелепым предлогом, не имея на то никаких оснований.

Вы подстрекаете своих людей разрушать дом, хозяин которого в тяжкие годы протектората был повешен, поскольку поддерживал короля, когда тот находился в изгнании. Мой отец умер здесь, до последнего вздоха преданный династии Стюартов, а что мы получили в благодарность за страдания и лишения? Только то, что вы врываетесь без каких-либо санкций и за короткое время наносите такой урон, какой не нанесла армия Кромвеля за все годы тирании.