Леди и разбойник

– Четыре гинеи! Большие деньги для кучера, не правда ли?

– Да, сэр.

– Вы не ожидали таких денег?

– Не ожидал, сэр.

– То есть вы хотите сказать, что это была очень большая плата за несколько часов работы?

– Да, сэр.

– А уж от разбойника вы и вовсе не ожидали такой суммы?

Кто-то из присутствующих в зале рассмеялся, и сэр Балсомбе Джонс, показав на него, заметил:

– Вот, правильно понято! Действительно смешно! Разбойник дает деньги, вместо того чтобы их отнимать. И не просто дает, а швыряется деньгами.

Посчитав, что этот вопрос исчерпан, сэр Джонс задал следующий:

– Вы могли бы описать нам женщину, севшую к вам в карету у ворот поместья Стейверли, чтобы ехать венчаться, и которая, как выяснилось, состояла в дружеских отношениях с разбойником, знала, что тот будет ждать ее на дороге в условленном месте?

Сержант молчал.

– Задам вопрос по-другому. Вы можете ее опознать? Она здесь, в зале?

– Да, сэр.

– Не могли бы вы мне ее показать?

Пэнси с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть, когда сержант, не раздумывая, ткнул пальцем в ее сторону.

– Благодарю вас, сержант Хигсон, – произнес Балсомбе Джонс. – Вы свободны.

Сержант шумно сошел с кафедры, уступив место человеку, который откапывал тело Кристиана Драйсдейла. За ним свидетельствовал врач, осматривающий труп. После врача задавали вопросы родственнику, он опознал перстень на трупе. Последним давал показания владелец постоялого двора «Четыре рыбака».

"После опроса всех свидетелей главный обвинитель, отвесив поклон судье, произнес:

– Я поддерживаю обвинение, милорд!

– Благодарю вас, господин главный обвинитель.

Судья посмотрел на Пэнси:

– Леди Пэнси Вайн, в связи с тем, что вы отказались от защиты, готовы ли вы ответить на вопросы господина главного обвинителя?

Пэнси почувствовала, как дрогнуло ее сердце, но, поднявшись, твердо ответила:

– Я готова, милорд.

И именно тогда, когда судья открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, именно тогда, когда все вытянули шеи, чтобы получше рассмотреть подсудимую, у дверей раздался шум, и голос, ясный и громкий, произнес:

– Я должен попросить вас, милорд, и всех остальных оставаться на местах и не двигаться!

Все замерли, потом разом повернули головы к дверям.