Леди и разбойник

Это она-то, Пэнси Вайн, сговорилась убить и ограбить Кристиана Драйсдейла из-за денег… Взглянула на фаворитку – та взирала на нее с такой ненавистью, что душа содрогнулась. «Если в зале суда и находится злодейка, то это леди Кастлмэн», – подумала Пэнси и вспомнила, как оскорбилась фаворитка короля, когда ей, первой леди Англии, тетушка отказала в знакомстве, да еще в торжественный момент церемонии прибытия во дворец их величеств! Леди Кастлмэн вынашивала планы мести, и теперь сладостный для нее миг настал.

«Грешно радоваться болезни тетушки, – размышляла Пэнси, пока прокурор произносил речь, – но какое счастье, что она занемогла и не может присутствовать на суде. Бедная тетя Энн, сколько она пережила за последнее время. Такое и в страшном сне не приснится – племянница в тюрьме!» А после того как леди Дарлингтон навестила Пэнси в тюрьме, у нее случился удар, и личный лекарь распорядился уложить тетушку в постель.

«Перст судьбы, что ее здесь нет, она бы не вынесла злорадство ухмыляющейся леди Кастлмэн и жадное любопытство своих подруг. И это при ее-то гордыне, ее уверенности в непогрешимости устоев их рода! Конечно, тетушка порой вела себя слишком самоуверенно и дерзко, так как знала, что на нее-то никто не укажет пальцем!». Леди Дарлингтон сломило даже не то, что племянница попала в тюрьму, а позор, как она считала, обрушившийся на их род. Будучи уверенной в невиновности Пэнси, графиня получила оглушительный удар по самолюбию, предвидя, какие насмешки и колкости посыплются на обожаемую племянницу.

В переполненном зале суда, зажатая с двух сторон грозными тюремными надзирателями, Пэнси чувствовала себя одиноко и в то же время испытывала облегчение от того, что здесь нет ни одной родной души, которая страдала от бессилия помочь. Если бы в зале находилась леди Дарлингтон, Пэнси было бы намного тяжелее от сознания, что поставила тетушку в такое жалкое, унизительное положение.

«Слава Богу, отец не дожил до этой минуты. Счастье, что Ричард не видит происходящего», – вздохнула Пэнси. Будь брат жив, он бы рванулся на помощь и разорвал петлю, так искусно сплетенную из лжи и ненависти и приготовленную, чтобы набросить ей на шею.

Одиночество было бы полным, если бы не записка, клочок бумаги, согревающий душу и придающий силу.