Леди Феникс

В прошлый раз город он покинул в большой спешке, и заставить его здесь появиться могло лишь чрезвычайно важное дело.

— Мне об этом ничего не известно.

— Само собой. Ну, вот, что касается Вали, мы все выяснили. Темы для разговора еще есть? — Тимур одарил меня таким взглядом, что я почувствовала себя неуютно. И потому поспешила сказать:

— Нам редко удается поговорить откровенно, но, может, сейчас такой случай? — Тимур усмехнулся, а я вздохнула. — Твой визит как-то связан с найденной в моей машине взрывчаткой?

Он хмуро на меня уставился в полнейшем непонимании, можно было не отвечать, и так ясно, о машине он услышал впервые.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— То и имею. Я кому-то действую на нервы, и этот ""кто-то"" счел за благо от меня избавиться.

— Твою машину взорвали? — вроде бы не поверил Тимур, правильно не поверил, случись такое, он бы уже знал об этом."

"— Слава создателю, нет. Это бы очень меня огорчило. Злодей в последний момент передумал и позвонил, чтобы я держалась от машины подальше.

Тимур нахмурился еще больше, поразмышлял, глядя на меня, и усмехнулся.

— Надеюсь, ты не меня имеешь в виду?

— Признаться, такая мысль меня посетила.

— Спятила, — отрезал он.

— Почему же? Ты грозился свернуть мне шею, я опять лезу не в свое дело, рискуя поломать тебе игру. Чем не повод от меня избавиться?

— Ничего глупее тебе в голову не пришло? — зло фыркнул он. — Взрывать твою машину…

— Ты предпочитаешь что-нибудь классическое: монтировку, фортепьянные струны или носок со свинцовыми грузилами? Одним словом: личный контакт, чтобы быть уверенным — после него неожиданностей не возникнет.

— Не могу заподозрить у тебя белую горячку, точно зная, что ты не пьешь, но симптомы совпадают.

— Выходит, это был не ты, — кивнула я.

Тимур поднялся, подошел ко мне и, склонившись к моему лицу, спросил сердито:

— Что происходит, черт возьми?

— Хороший вопрос. Так что происходит, Тимур? — Он в досаде покачал головой, а я усмехнулась.

— Какое это имеет отношение к твоей машине?

— Непосредственное. — Он поморщился, а я кивнула. — Мы можем поговорить откровенно. Или не говорить вообще.

Тагаев прошелся по комнате, не глядя на меня, я молча за ним наблюдала.

— Меня беспокоит эта история с машиной, — произнес он. — Ты можешь думать что угодно, но… я хочу, чтобы мой ребенок родился.

— Взаимно.