Леди-фаворитка

Могу рухнуть в пропасть, чтобы позволить себе побыть с тем, кто слишком дорог, чтобы его потерять.

– Счастье моё, – словно почувствовав что-то, тихо позвал Джервальт. Он выглядел сейчас слишком серьёзным, ни тени обычной наглости.

Я не ответила. Просто судорожно вздохнула и, подавшись вперёд, обвила его шею рукой…

– Сандра? – произнёс Джер на грани шёпота.

– Я действительно проиграла, ваше высочество.

Не понял. Нет, в самом деле не понял! Или просто не поверил?

– Вам не послышалось, – мой голос прозвучал ещё тише, чем его.

В глазах Джервальта отразилось недоумение, но оставлять возможность для сомнений я не собиралась. Потянулась и накрыла его губы поцелуем – да, сама.

Ведь фавориткам совсем не зазорно брать инициативу в свои руки, верно? Вот я и воспользовалась этой привилегией…

Прикоснулась нежно, со всей осторожностью, но через миг позволила себе углубить поцелуй. Я не дразнила, просто ласкала, и Джер на эту ласку ответил. Едва отстранилась, послышался сдавленный стон, а потом прозвучало хриплое:

– Любимая, нам нужно кое-что обсудить…

Да, возможно.

– Сандра! – хрипло и почти болезненно выдохнул Джер, только продолжить я не позволила.

Опять потянулась к нему и снова поцеловала, причём в этом поцелуе целомудрия было ещё меньше.

– Что ты со мной делаешь? – новый сдавленный стон.

С тобой? Нет, любимый, с тобой – ничего. В данную секунду я занимаюсь только собой – сжигаю все мосты, чтобы не иметь возможности передумать.

И да, я провоцирую…

– Сандра!

На этом разговоры закончились – меня схватили в охапку и стащили на пол.

Бокал выпал, вино разлилось, но кого это волновало? Джервальт целовал жадно и страстно, словно путник, который провёл в пустыне полжизни и наконец добрался до воды.

Но я чувствовала себя не лучше – отвечала с той же горячностью, впиваясь ногтями в сильные плечи. Прижималась, обжигалась и желала только одного.

Приличным леди положено лишаться невинности в постели, на перинах и только после свадьбы. В нашем случае всё случилось прямо в гостиной, перед жарко пылающим камином, на мягком ковре.

Джервальт действовал решительно, но с такой нежностью, что в какой-то миг показалось, будто моя любовь взаимна.