Леди-фаворитка

– С интимом затягивать не будем, – вещала тётка, переводя пристальный взгляд с меня на кровать и обратно, будто примеряла, в какой именно позе следует разложить потенциальную фаворитку, чтобы принц уж наверняка остался доволен. – Нет, не спорю, ещё пару дней Джервальта помурыжить надо – мужчину очень полезно довести до озверения. Но не больше! Иначе страсть перекипит и выплеснется на кого-нибудь более доступного.

Мне тут же представилось, как из ушей Джервальта валит пар, а потом макушка срывается, как крышка с чайника, и во все стороны хлещет кипяток, окатывая пару десятков фрейлин.

– До свадьбы ты уже должна будешь прочно занять место рядом с престолонаследником.

– До какой свадьбы?

– Ой, не прикидывайся дурой. Конечно же, с Селестией!

Всё! На этом я окончательно отказалась от попыток постигнуть логику Иофании.

– Королева и фаворитка – наша семья будет держать эту страну в кулаке! – победно потрясая кулаками собственными, воскликнула Кровососка.

– Тётя, – облечь мысль в слова мне удалось, лишь основательно прокашлявшись, – ты всерьёз предлагаешь нам с сестрой делить мужчину?

– Нет, конечно! – тут же возмутилась Иофания, и я выдохнула, решив, что всё же что-то не так поняла. – Какого ещё мужчину? Вы будете делить короля! Да и зачем делить? Всегда можно договориться между своими, по-родственному, по-сестрински.

Ну да! Я тут представила, что на эту тётушкину идею скажет Леста.

Всё, что происходило последние дни, все выходки принца и его свиты, все происки наставника, все бредовые идеи Иофании меркли перед перспективой, что дикарь и Кровососка споются и начнут действовать сообща. Да я же глазом моргнуть не успею, как окажусь в кровати Джервальта. Новой, расширенной, чтобы мы с комфортом помещались в ней втроём!

Ну уж нет!

– Тётя, – начала я, – не хочу тебя огорчать, но его величество ясно дал понять, что государству необходимо укрепить союз с Кентарией! Так что Джервальт женится на кентарийской принцессе.

Сказано было с уверенностью и притворной – лишь наполовину – печалью, но Иофанию мои слова ничуть не смутили.

– Ой, да подумаешь! – презрительно фыркнув, скривилась она. – Эти королевы вечно мрут, как мухи на морозе.