Лебединое озеро Ихтиандра

Основной компонент — специфический ингибитор обратного захвата серотонина. Не обладает средством к мускариновым, серотонинергическим, допаминергическим, адренергическим, гистаминергическим ГАМК или бензодиазепиновым рецепторам.

— Сам-то хоть понял, что прочитал? — хмыкнула я. — Все слова правильно произнес?

— Вроде да, хотя, может, где и оговорился — выдохнул Юра, — Михалыч слишком умный, и я ему не нравлюсь. Он такую рожу корчит, когда меня видит, начинает кашлять, а потом заявляет: «Молодой человек, подождите в коридоре, вам вынесут протокол».

Похоже, ему противно, когда я рядом стою. И, если честно, я в этих его рецепторах не разбираюсь, лексику не понимаю.

— Ты пользуешься одеколоном? — спросила я.

— Люблю туалетную воду, — подтвердил Титов, — с цитрусовыми нотами: грейпфрут, апельсин, лайм, лимон — или древесные ароматы. А что?

— Михалыч всегда выставляет за дверь тех, кто облился духами, — вздохнула я. — Он считает, что в кабинете эксперта не должно быть никаких посторонних запахов. У него сотрудники даже кофе не пьют, боятся получить от босса по шапке.

— Черт, меня никто не предупредил, — расстроился Юра, — а я еще перед тем, как вниз пойти, интенсивно брызгался, думал, перебью местные миазмы. У Михалыча там не очень приятно попахивает.

— Проехали, — велела я. — Валерия принимала антидепрессант?

— Да, — подтвердил Юра, — в нехилой дозе. Но это не все. Михалыч мне странную вещь сказал.

— Повтори, — встрепенулась я, отлично зная, что эксперт никогда не ляпнет ничего просто так.

— Умерла, словно ее выключили, — процитировал Юра, — как свет тушат. Горела лампа, щелкнули выключателем, и конец. А я ему возразил: «Неправильное сравнение. Люстру зажечь можно, а человека не оживить».

— Ну и как Михалыч отреагировал на твои слова? — осторожно поинтересовалась я.

— Надул щеки и сердито загудел: «Молодой человек, официальное заключение у вас на руках. Следов насильственной смерти нет. По некоторым признакам, описывать которые вам не стану, все равно вы не поймете, могу предположить, что Назарова перед кончиной испытала стресс».

И завел чего-то про адреналин. Начал швыряться словами типа «кортизол» или «корбизол»? Извини, не запомнил. Короче, он мне еще четверть часа мозг полоскал, довел до офигения. Вроде по-русски говорит, а смысл я не понимаю. Вредный он. Уж не знаю, может, ты и права, парфюм его мой разозлил, он все нос бумажным платком тер. Но, думаю, я ему просто не понравился, Михалыч себя исключительно умным считает.