Лазоревый грех

Он так крепко вцепился в собственные руки, что это должно было быть больно — будто он не доверял им, если они не будут за что-то держаться. В его глазах бушевала ярость. Обычно у него глаза копа, да такие, что другим копам у него поучиться, — ничего не выражающие. Сегодня они выражали все, но я не понимала, откуда такая злость.

Джейсон сидел у края стола, стараясь казаться как можно более маленьким и безобидным. Так как рост у него немногим больше моего, то у него получалось.

Зебровски закрыл дверь и сел на своей стороне стола рядом с Дольфом, оставив мне дальний стул.

Я не села.

— За что вы загребли Джейсона?

— У него на теле раны, нанесенные жертвой при защите. И они соответствуют расследуемому преступлению.

— Ты ведь на самом деле не веришь, что Джейсон замешан в этом... — я поискала слово, — зверстве?

— Он — вервольф, и у него раны на руках, — сказал Дольф. — Если он не насиловал нашу жертву, то кого-то он изнасиловал.

— Вы здесь присутствуете для наблюдения, лейтенант, — сказал Зебровски.

Дольф хотел было что-то сказать, но сумел остановить себя чистой силой воли.

— Хорошо, хорошо, сержант. Продолжайте.

В последнем слове было больше накала, чем в лесном пожаре.

— Погоди, — сказала я. — Ты говоришь — изнасиловал?

— На месте первого убийства найдена сперма, — сказал Зебровски.

— Это где распятие? — спросила я.

— Нет, — отрезал Дольф.

— При таком преступлении сперма может не означать изнасилования. Может быть, у него просто случился оргазм. Это псих, но реального контакта могло не быть. Я видела тело — там мало что осталось, чтобы сказать, было ли изнасилование. — Тут у меня мелькнула ужасная мысль. — Только не говорите, что нашли на голове.

— Нет, — покачал головой Зебровски. — По всей комнате.

Почти облегчение. Почти.

— Так почему Дольф сказал, будто это изнасилование?

— От второй потерпевшей осталось чуть побольше, — сказал Зебровски.

Я повернулась к нему:

— Не помню, чтобы меня информировали о втором нападении.

— Тебя не полагалось информировать, — сказал Дольф. — Верно, я позвал тебя на первое, но дважды я одной ошибки не повторяю.

Стараясь не обращать внимания на Дольфа, я глядела на Зебровски. Он одними губами произнес: «Потом».

Ладно, значит, Зебровски мне расскажет, когда рядом не будет Дольфа. Просто отлично.