Лазоревый грех

На этот раз я взяла вторую, ту, где был светловолосый. На фото волосы казались белыми. Или белокурыми, но очень светлыми. Фона, по которому можно было бы определить его размер, не было. Снимок во все лицо, близко, и виден только торс. Человек стоял, опираясь на стол в момент разговора. Эта фотография была лучше, подробнее, но я все равно его не узнавала.

— Это снято скрытой камерой наблюдения?

— Почему вы так думаете?

Я пододвинула ей фотографию.

— Во-первых, необычный ракурс, будто камера на уровне бедер. Обычно никто с бедра не снимает.

Во-вторых, он разговаривает, но в камеру не смотрит, а это слишком естественно. Я бы поставила приличные деньги, что он не знал о съемке.

— И могли бы выиграть. — Она взяла у меня фотографию и стала рассматривать, стараясь подобрать удачный ракурс. — А какая разница, как снимали?

Ее глаза стали вежливо-холодными — глаза хорошего копа, подозрительного и желающего узнать то, что знаю я.

— Понимаете, я видела, как вы тут пытались допрашивать Хайнрика и его приятеля.

Как заевшая пластинка. Можете их продержать семьдесят два часа, но они каждую минуту будут повторять именно это.

— Согласна.

— Мы могли бы взять их на пушку. Сказать Хайнрику, что его друзьям следовало бы лучше следить за обстановкой. Тут неясно, где сделаны снимки. Блондин просто в комнате, не более того.

О'Брайен покачала головой:

— Мы пока еще мало знаем, чтобы брать на пушку.

— Если бы я вспомнила, где я этих типов видела, можно было бы попробовать.

Она посмотрела на меня, будто я наконец-то сделала что-то, заслуживающее интереса.

— Можно было бы, — сказала она осторожно.

— И даже если я не вспомню... если семьдесят два часа начнут кончаться, отчего бы нам не сблефовать?

— Зачем? — спросила она.

Я скрестила руки на груди, подавив желание обхватить себя за плечи.

— Потому что я хочу знать, зачем этот гад за мной следил. А если ему нужна не я лично, тогда я еще сильнее буду волноваться за Сент-Луис в целом.

— Это почему? — нахмурилась она.

— Если Хайнрик и его команда приехали вообще в город, то дело пахнет терроризмом.

Наверное, еще с расовым уклоном. — Я коснулась пальцем папки. — Хотя он пару раз работал для людей иной масти, так сказать. Интересно, как он это обосновал своим друзьям-расистам?

— Может быть, он просто наемник, — предположила О'Брайен. — Может, это случайно он работает чаще на белых расистов. У них были деньги, когда ему они были нужны.

Я подняла на нее глаза:

— И вы в это верите?

— Нет, — улыбнулась она.