Лазоревый грех

Конечно, то же относится и к собакам, но после стрельбы мне не надо убирать за собой веником и совочком. Иногда нужен пластиковый мешок для тела, но обычно это уже не моя забота.

Я почувствовала себя лучше. Увереннее, ровнее. Вот эта работа для меня.

— Найди Бобби Ли. И пусть возьмет лучших людей, что у него есть, для автомобильной коробки.

— Автомобильной коробки?

— Мы их возьмем в коробочку и узнаем, что им от нас надо.

— А если они не захотят говорить? — спросил он.

Я посмотрела на него, надевая кобуру и расстегивая ремень, чтобы ее передвинуть.

И ничего не ответила, пока не переместила пистолет ровно туда, куда хотела. Мне приходится носить рукоятку чуть ниже, чем я бы хотела для скорости, но если натыкаешься краем пистолета на собственную грудь, это замедляет движение еще больше. Так что приходится чуть ниже. Легенды гласят, что амазонки отрубали себе грудь, чтобы лучше стрелять из лука. Я не верю. Я думаю, это еще один пример мужских предрассудков — что женщина не может быть великим воином, если не отрежет от себя свою женскую суть — символически или еще как. Мы можем быть воинами, только надо снаряжение закреплять чуток по-другому.

Натэниел посмотрел на меня очень серьезно:

— А я не взял пистолета.

— Вот это отлично, потому что тебя там не будет.

— Анита...

— Нет, Натэниел. Я тебя научила обращаться с оружием, чтобы ты не прострелил себе ногу и в крайнем случае мог себя защитить. Сейчас не крайний случай. Я хочу, чтобы ты остался внутри и не лез под выстрелы."

"Что-то мелькнуло на его лице, что-то похожее на упрямство.

И тут же исчезло, но упрямство — это такая вещь, которой я на лице Натэниела не видела никогда. Я хотела, чтобы он был более самостоятельным, но не более упрямым. Единственный человек в моей жизни, который всегда делает, что я прошу и когда прошу. В эту минуту для меня это было ценно.

Я его обняла, и, наверное, для нас обоих это было неожиданно. Я шепнула ему в ухо, в сладкий ванильный запах щеки:

— Пожалуйста, сделай как я прошу.

Он на миг затих, потом обвил меня руками и шепнул в ответ:

— Сделаю.

Я отодвинулась, медленно, глядя ему в лицо, желая спросить, считает ли и он мои «правила» бременем, лишила ли я и его жизнь наслаждения? Я не спросила, потому что, честно говоря, не хотела знать. Не то чтобы мне изменила храбрость — скорее меня одолела трусость. Свою дозу горькой правды я на этот день уже получила.

Я поцеловала его в щеку и пошла искать Бобби Ли. Вот ему я доверяла быть на линии огня.