Лавка редкостей, или Наташа, ты попала!

Впитала разом всю информацию и едва не присвистнула.

Сегодня в этом мире был последний день лета. Если, конечно, календарь не врет.

«А с чего бы ему врать?» — спросила я сама себя и вздохнула.

«Не с чего. Следом, — я поспешно пересчитала листы, — целых девяносто дней осени. Потом зима».

— Значит, Наташенька, — пробурчала я себе под нос, — у тебя три месяца на то, чтобы найти жениха.

Известие меня слегка приободрило. Три месяца, не три дня, а целых девяносто. Это уже что-то!

Я дальше полистала календарь уже просто так, скорее для общего развития, и вернула его на место, едва заслышав шаги.

* * *Я мечтала о бальном платье? Это платье бальным не было. Но оказалось оно ни чуть не менее прекрасным. Тонкая шерсть цвета морской волны. Нежнейшее кружево оттенка айвори.

Скроенный по фигуре верх с добрым десятком перламутровых пуговиц на спине. Декольте, наглухо закрытое сверху нежнейшим газом. Ворот-стойка. Широкий, расшитый серебряной нитью пояс. С таким же рисунком рукава от кокетливого фонарика до кружевной манжеты, заложенной в сотню мельчайших складочек.

Юбка не очень широкая, строгая сзади. Спереди кокетливая ассиметричная драпировка из ткани в тон кружевам.

— Боже, — восторженно выдохнула я.

Мадам Бабетта польщено зарделась.

— Наташа, вам нравится?

Я закивала в немом изумлении. Потом нашла в себе и силы и проговорила:

— Это восхитительно.

— Тогда вам срочно нужно примерить это платье.

Портниха осторожно перекинула наряд через гладильный верстак.

— Боюсь, оно будет вам слегка коротковато.

Я, как завороженная, принялась расстегивать пуговицы простенького платьишка Наташи Риммель, но вдруг сообразила, что дверь открыта нараспашку. Хозяйка уловила мой взгляд.

— Не бойтесь, Леопольд сюда не войдет. Он вообще предпочитает не мешать, когда у меня клиентки.

Так-то так, но мне было слегка не по себе. Правда, опасения мои оказались напрасными. Нас действительно никто не потревожил. Дешевое платьишко легло на диван, и я осталась в нижней сорочке.

Наряд был пошит по мне тютелька-в-тютельку. Только с длиной портниха промахнулась на пол-ладошки.

Проворные пальцы застегнули на моей спине пуговки. Меня повели к зеркалу. И я окончательно обомлела. Если и раньше Наташа Риммель была хорошенькой, то сейчас превратилась в писанную красавицу.