Лавка редкостей, или Наташа, ты попала!

Купюра, которую он так и не успел убрать, легла на стол рядом с колечком.

— Надеюсь, этого не мало, месье?

По тому, как алчно блеснули глаза Наташиного жениха, стало ясно, что этого много. Даже слишком много. Жадные пальцы вцепились и в деньги, и в кольцо, сгребли все и спешно спрятали в карман.

Энтони отшатнулся к дверям. Я думала, он просто сбежит, но нет. Уже на пороге мой горе-женишок обернулся и выдал с пафосом:

— И забудьте обо мне, Наташа! С этого самого момента я не желаю ничего о вас знать.

А после выскочил прочь, громко хлопнув напоследок дверью.

— Теперь я понимаю, Наташа, для чего вам сковородка.

Я же не знала, как дальше быть. За меня опять заплатили.

— Вы второй раз меня спасли. Я теперь дважды ваша должница.

— Вот завтра и отдадите долг, — произнес маркиз с улыбкой.

А у меня внутри все похолодело. Неужели я ошиблась в этом человеке? Неужели приняла сухой расчет за порядочность и бескорыстие? Неужели он такой же, как все мужики? Александр тут же исцелил мои страдания.

— Сходите со мной вечером в кафе и будем в расчете.

— Но… — попыталась возразить я.

Маркиз погрозил мне пальцем.

— Не спорьте, Наташа, разве это правильно — спорить со спасителем?

Прекрасные глаза его улыбались. И я растаяла вновь. Мне стало так тепло на душе, что я рассмеялась.

— Хорошо, будет вам завтра поход в кафе. Обещаю.

* * *Когда за ним закрылась дверь, я вспомнила, что так и не починила засов и вздохнула.

Отражение в зеркале меня остановило на полпути. И я очередной раз подумала: «Что за дурь? Почему это зеркало висит в зале, а не в спальне? Кому только пришла в голову такая идея? Я понимаю в ателье. Там без зеркала нельзя принимать клиентов. Но здесь-то оно зачем?»

Это надо срочно исправить. Я подцепила пальцами раму, чуть приподняла и невольно крякнула от неожиданной тяжести.

Остановилась уже в спальне, прислонила зеркало к стене. Вполне привычно вызвала свет. Оглядела чудную фигурку и милое лицо своего нового тела.

— Александр Витторио, маркиз дель Гранже, — повторила я вслух мечтательно.

Это имя казалось мне столь же прекрасным, как и сам мой спаситель.