Доля ангелов (СИ)

"

"— Рита, у меня просто закончилось терпение, — мы вышли из комнаты и прошли в среднее крыло на первом этаже. Комната была большим залом с занавешенными окнами, правильно — за окном должна быть стена крыла с кухней, но есть все же приятнее в светлой комнате. Там был накрыт стол, за которым я увидела только маман, она напевала под нос и кушала что-то вроде пахлавы — сладость блестела маслом и распадалась на слои. Свечи горели на столе и настенных светильниках — было достаточно светло, но было ощущение глубокого вечера и потерянного дня.

— Приятного аппетита, мамуля, — надо брать ее первой, пока жует, а то спросит чего-нибудь, а у меня не окажется ответа.

— Что? — она перестала жевать и уставилась на меня.

— Не стоит есть сладкое перед едой, мамуля, это очень плохо для желудка.

— Для чего? — ее ступор стал еще более занимательным.

— Лора, мы рады, что сегодня ты можешь обедать с нами, — из смежной комнаты вышел отец, а за ним молодой мужчина лет двадцати пяти. Он был неожиданно красив, и имел внешность ангела — такие очень долго остаются милыми и приятными — черты лица остаются мягкими даже в пятьдесят.

— Мисс Лора, я рад, что вы здоровы. Мы все очень переживали за вас и мистера Гросарио, который не мог больше думать ни о чем, кроме вашего состояния, — он отпустил руку, но у него, в отличие от меня не было вопроса куда ее деть — он согнул ее в локте и держал на уровне живота, словно ждал, что я возьму его под руку.

— Льюс, спасибо, мы сейчас, наконец, вернулись к прежней жизни. Сейчас Лора немного оправится, посетит балы, и мы вновь примемся за работу. Идемте к столу, слуги готовы подать горячий обед, а я страшно голоден.

Ага, Льюс, надо запомнить. Ну, он ничего такой, не похож на тюфяка, может просто добрый и мягкий, а Лора со своим нравом императрицы считает, что можно оскорбить человека при его начальстве. Хамка. Хамка и дрянь, ну ничего, Льюс, думаю, мы с тобой подружимся и сработаемся. Вот кто напомнит мне все детали, что касаются работы!

Я была такой голодной, что только чувство приличия позволяло сдержать напавший на меня страшный жор.