Лапочка для Демона (СИ)

Я знаю уже, что Сергей Анатольевич в одно время заменил Игорю отца. Родной отец моего любимого был бандитом. Игорь не стеснялся, все мне рассказал.

Что у отца была другая семья, он обманывал маму Игоря и, в итоге, ушел обратно в свою первую семью. Что Игорь ненавидит отца до сих пор, несмотря на то, что тот давно уже умер в тюрьме. Ненависть была настолько сильная, что в четырнадцать лет Игорь взял себе отчество, точнее сказать матчество Ольгович. И поменял фамилию, не желая иметь с отцом ничего общего."

"И Сергей Анатольевич был его самым близким человеком, потому что мама уехала жить за границу, как только Игорю исполнилось восемнадцать.

Нашему губернатору пятьдесят лет. Вся область знает, что он любит горные лыжи, держит себя в отличной физической форме, пропагандирует здоровый образ жизни и присутствует на открытиях всех крупных спортивных комплексов области.

Губернатор импозантный мужчина, с сединой, глаза серо-голубые, Но не такие, как у Игоря, мой мужчина все же очень светлый, а Сергей Анатольевич со смуглой кожей.

И взгляд такой… Странный. Внимательный очень.

Меня, пока шла к столику, успел всю обсмотреть, оценить. Неприятно, на самом деле. Хотя, может. Это естественное поведение для человека его статуса? Аура прокурора и политика и все такое… Откуда мне знать, как они себя ведут в обычной жизни, я же не сталкивалась никогда.

— Что за рожа? Дядь Сережа! расправляет руки в стороны Игорь, приводя меня в ступор этой ужасной панибратской пошлой фразой.

— Мелкий ты жучара, Сергей Анатольевич хватает моего Игоря за шею, наклоняет к полу, а другой рукой лохматит копну его белоснежных волос.

Я не выдерживаю и смеюсь.

Неожиданное приветствие.

Демон щурит глаза, Но не вырывается.

— Как ранение? ставит защитный блок наш губернатор.

— Не беспокоит.

Мужчины обнимаются и целуются.

Губернатор перестает быть в моих глазах властным непонятным мужчиной и превращается в дядюшку.

— А я тебя помню! улыбается он и сгребает меня в объятия, Это ты слезы лила в Игорехиной палате, когда его подстрелили. И колыбельные ему пела.

Мне становится неловко, что кто-то меня видел тогда, стыдно даже.