Лагерь обреченных

Не верю я, что убийство Юрия Иосифовича совершил псих-одиночка, начитавшийся немецких листовок.

– На что ты намекаешь? – подозрительно спросил Семен Григорьевич.

– На учителя.

Я, начальник райотдела и Казачков отошли в сторону.

– Седов, скажу тебе, не подходит на роль метателя ножей, – зевнул начальник угро. – Я его знаю много лет, он бродячего кота не пнет, а уж человека убить у него точно мочи не хватит.

– Погоди, Вадим, если Андрей говорит, значит, у него есть обоснованные подозрения."

"– Конечно, есть! Вчера вечером я наведался к учителю и заметил у него прелюбопытнейшие вещи.

Во-первых, картошка на огороде у Седовых свалена в кучи и даже не прикрыта ботвой. Допускаю, что спустить ее в погреб они не успели, но оставлять урожай неприкрытым на ночь? Как-то не по-хозяйски. Далее, к моему приходу мать учителя только-только проснулась, даже умыться не успела. У меня сложилось впечатление, что в обед она выпила, легла спать и проспала до самого вечера. Проснулась, наскоро приготовила ужин, и тут пришел я. Спрашивается, почему учитель ее не разбудил? Ему что, одному охота картошку копать? Теперь о нем самом. Я подходил к бане, она была нетопленная. Вы сельские жители. Скажите, как можно не помыться в бане после целого дня работы на огороде?

Казачков и Гордеев молчали.

– Я пришел к Седовым поздно вечером. Учитель был слегка подшофе: не трезвый, но и не пьяный. Он выпил ровно столько, чтобы его реакция на известие об убийстве Паксеева выглядела размытой. Я уверен: если Толя Седов не сам хлопнул Паксеева, то уж окошечко-то у себя в кабинете точно он оставил открытым.

Моя версия Гордееву не нравилась, но рациональное зерно в ней он уловил.

– Надо осторожно проверить, чем вчера занимался учитель в течение дня, – велел он Казачкову. – Если после обеда его никто не видел на огороде, то нам стоит крепко призадуматься, не имеет ли он отношения к убийству Паксеева.

– Семен Григорьевич, – запротестовал начальник розыска, – учитель, когда видит Паксеева, всегда в ступор впадает.

У него, сам знаешь, какие о нем воспоминания с детства.

– Водки выпил, вот ступор и прошел, – настаивал я на своей версии.

– После водки подраться можно, а вот нож кидать – как-то не то, – усмехнулся Казачков.

– Давайте не будем спорить! – повысил голос Гордеев. – Вадим, отрабатывай учителя, а ты, Андрей, сегодня, с последним автобусом, поезжай в город. Если задержишься там больше чем на сутки, позвони.

Мой отъезд был омрачен небольшой ссорой с Мариной.