Лагерь обреченных

– Какая еще экспертиза, если у каждого трупа дырка в затылке, руки проволокой за спиной связаны, а на ногах самодельные штиблеты? С первого взгляда понятно, что это зэки. Никуда их не возили и личности убитых не устанавливали. Пригнали трактор с бульдозерным отвалом, с двух сторон овраг обрушили вниз, дамбу укрепили, а на другой год запруду ликвидировали. Сейчас на ее месте даже лужи нет. Вот так-то, парнишки! Трупы, про которые я вам рассказал, напротив нас на дне оврага лежат. Царствие небесное их душам многострадальным!

Мы постояли, помолчали.

"– Михаил Ильич, а тот мертвец, которого в ДК замурованным нашли, никакого отношения к убитым не имеет?

– Я тебе по опыту лагерной жизни скажу: в ДК замуровали обыкновенного стукача. Вложил он кого-то из своей бригады, его в отместку заживо и запаковали. На стройках частенько так делали, чтобы другим неповадно было язык распускать… Что смотрите? Время такое было – жестокое. Жизнь человеческая не ценилась, а зэковская – и подавно!

– Да я не про то…

– Хватит о мертвяках перед обедом базарить! Пора к столу.

Мы вышли из перелеска и направились к женщинам.

– Вот так-то в жизни бывает, Андрюха! – Антонов немного захмелел. Водка на голодный желудок быстро до головы доходит. – Живешь себе тихо-мирно, считаешь дни до освобождения, а свободы уже и не увидишь. Придут за тобой ночью архаровцы, руки проволокой скрутят и утащат в овраг, пулю из «тэтэшника» в черепушку принимать. Я, пока в лагере был, такого злодейства насмотрелся – не дай бог никому! А вообще-то, ребята, жизнь прекрасна! Ловите каждое мгновение – по второму кругу Бог вам ничего не даст!

Михаил Ильич несильно хлопнул меня по плечу, в голос засмеялся и запел на все поле:

А я Сибири, мама, не боюся,Сибирь ведь тоже русская земля!Песнопение его оборвалось так же внезапно, как началось.

– Сама подумай, если она согласна, то что?

Жена Антонова обернулась, увидела нас и одернула ее. Маринка замолчала на полуслове.

«Про меня разговор шел, – отметил я. – Если «она» – это Наталья, то на что она согласилась?»

– Миша, – супруга Антонова привстала с опрокинутого вверх дном ведра, изобразила, что принюхивается, – а с чего это у тебя глазки так блестят? Не рановато? Нам еще соток шесть убирать.