Лагерь обреченных

– И все-таки с кем, с Антоновыми?

– С ними, – недовольно пробурчал я.

Не копать картошку вообще невозможно, поселковое общество воспримет это как вызов, а я не собирался противопоставлять себя всем окружающим. Если я тут живу, то надо соблюдать местные правила. Одно из них гласило: если у холостого мужчины нет своего надела в поле, то он обязан помогать копать картошку кому-нибудь из друзей или знакомых. Казалось бы, под дулом автомата никто тебя не гонит копаться в земле, а на практике – пойди-ка откажись! Не принимать участие в главном сельскохозяйственном мероприятии года со стороны выглядело так же дико, как жениться до армии.

Ближе к обеду в наш кабинет зашел замполит. В руках у него был список сотрудников РОВД.

– Горшков, ты с родителями картошку копаешь? – Замполит сделал отметку в списке. – Мыльников, ты с тещей? Лаптев?

Замполит вопросительно посмотрел на меня. Отступать было некуда.

– С тестем, с кем же еще!

Замполит, прекрасно знавший, что у меня нет никакого тестя и нет жены, с невозмутимым видом отметил в списке, с кем я выезжаю в поле, и ушел опрашивать соседний кабинет.

Местные обычаи, черт бы их побрал! «Женатым можешь ты не быть, картошку же копать обязан!»

Вечером, после ужина, я спросил у Марины:

– Как там поживает моя комната, ремонт в ней не сделала?

– Шторы повесила, а к остальному не прикасалась. Как при тебе известка на потолке осыпалась, так и осыпается. Зачем мне сейчас с ремонтом выделываться, если летом гостинку дадут?

– Марина, а тебя не посещала такая мысль – плюнуть на все и вернуться в Верх-Иланск?

Марина, мывшая посуду в тазике с горячей водой, напряглась.

– Где ты предлагаешь мне жить и работать в Верх-Иланске? – Она протерла принесенным из дома полотенцем тарелку, отставила ее в сторону. Встала из-за стола, обвела руками пространство вокруг себя. – Здесь, в этой комнате? Здесь даже хуже, чем в рабочем общежитии, здесь в туалет надо на улицу бегать. На эту комнату у тебя нет и никогда не будет никаких документов.