Лагерь обреченных

Время не то, место не то, мотив преступления совершенно не ясен – Паксеев к побоищу 1949 года отношения не имел, так какого черта ему мстить? Не дал учителю жениться на своей дочери? Но сейчас не феодализм. Сгреблась бы его Неля и ушла жить к Седовым, и ничегошеньки бы он ей не сделал. Если Неля Паксеева до сих пор живет в родительской семье, значит, сама не очень-то хочет замуж за учителя."

"…Я прожил в Верх-Иланске все лето и ни от одного человека не слышал о подавлении бандеровско-эсэсовского мятежа. Вот что значит страх, вбитый в наш народ на генетическом уровне! Секретность, мать ее! У нас все, чего ни коснись, секретно, но всем все известно.

Говорят… говорят… у нас все говорят и ни о чем не пишут. Самые достоверные сведения о событиях в стране можно узнать, вернее, услышать: или по радио «Голос Америки», или на кухне у друзей. Так вот, рассказывали мне, что во время военных учений в пятидесятые годы маршал Жуков приказал на полигоне взорвать самую настоящую атомную бомбу и по зараженной местности погнал солдат в атаку. После учений у солдат взяли подписку о неразглашении военной тайны, и атомный взрыв засекретили на веки вечные. В Верх-Иланске подписку о неразглашении брать было не с кого: так или иначе в событиях 1949 года принимало участие все население поселка – от восьмилетнего Гены Клементьева до самой древней старухи. Не смогли подписку взять, так угрозой десятилетнего срока всем рот заткнули. Страх за судьбу близких – мощный стимул позабыть прошлое.

Помнится, помнится! Решил как-то мой отец поэкспериментировать – нагнать к празднику самогонки.

Мне тогда было лет одиннадцать, не больше. Раздобыл папаша самогонный аппарат, поставил брагу, дождался, пока поспеет, и открыл винокуренное производство. Меня и брата родители строго-настрого предупредили: «Расскажете кому-нибудь, что папа на кухне делал, его в тюрьму посадят!» Самогонки, «первача» и «вторяка», получилось две трехлитровые банки – примерно пятнадцать бутылок водки различной крепости. На спиртном отец сэкономил, а я после его экспериментов целый год при слове «самогонка» вздрагивал, боялся семейную тайну выдать.

…Моя мать не умеет вкусно готовить. Ее борщ ничем не отличается от борща в столовой, жареная картошка – безвкусная, мясные блюда – пресные. В кулинарии моей матери нет души, она готовит не блюдо на стол, а еду: что дали, то и ешьте! Естественно, все можно списать на отсутствие продуктов в магазинах, но почему-то у предполагаемой тещи что ни блюдо – пальчики оближешь.