Дочь регента

Да, он женится, и у него родится сын, которого он будет обожать. А меня еще больше возненавидит».

— Да, бал, моя дорогая. И кто, как ты думаешь, будет на нем почетным гостем?

— Я полагаю... не мой отец?

— Почему же? Как можно устроить такой бал, не пригласив его?

***

Принц-регент приехал в Отлендс в сопровождении Уильяма Адамса, которого он несколько лет назад назначил главным адвокатом. Принцу было интересно его общество. В свите так же находился Ричард Бринсли Шеридан.

Принц пребывал в мрачном расположении духа.

Бал в Отлендсе, да еще в честь его дочери — это не очень-то радужная перспектива. Принц всегда ощущал неловкость, общаясь с Шарлоттой, хотя и пытался проникнуться к ней любовью. Ему казалось нелепостью, что такая девочка является его дочерью. Она унаследовала от него лишь умение лихо скакать на лошади. Да, если бы она не была так похожа на отца, он бы заявил, что это вообще не его дочь. Принц страстно желал избавиться от матери Шарлотты, жениться вторично, иметь сына. Тогда Шарлотту можно будет отодвинуть на задний план, о чем он тоже мечтал.

Теперь принц фактически стал королем, только назывался по-другому. Было понятно, что отец уже не выздоровеет и не сможет управлять государством. К душевному расстройству прибавилась начинающаяся слепота. Нет, он больше не будет править! Теперь правитель — принц-регент. Но что принесла ему столь огромная власть? Разрыв с Марией. Да, это неизбежно должно было произойти.

И дело не только в требованиях Изабеллы Хертфорд. Нельзя было допустить слухи о том, что король (пусть его пока называют по-другому) женат на католичке. А люди упорно твердили бы об этом, если бы он продолжал жить с Марией. Поэтому принц порвал с ней, и оттого часто находился в угнетенном состоянии духа. Он заигрывал с тори и позволил им остаться у власти.

— Боже мой! — восклицала его мать. — Если бы король вдруг выздоровел и увидел, что творится, его рассудок снова бы помутился.

И все же Георг не убирал из своих покоев бюста Фокса. Изабелла стала немного любезнее, однако по-прежнему держала влюбленного Георга на расстоянии. Он был не уверен в своем будущем, но одно дело все-таки сделал: назначил каждой сестре пенсион, чтобы они не зависели больше от королевы. Он давно дал такое обещание, ибо очень жалел сестриц и знал, что они вечно будут ему благодарны.