Кузькина мать

А маршал Москаленко не промолчал:

— Размещать на Кубе малое количество зарядов нет смысла.

— А мы не малое количество, — решительно рубанул товарищ Хрущёв, — мы штук сто, а то и двести зарядов туда отправим. И столько же носителей.

— И столько же носителей, — подтвердил товарищ Козлов Фрол Романыч.

— Как двести? — не понял Москаленко.

— Вот так, — объяснил товарищ Козлов.

— Постойте, Куба за океаном, везти заряды и носители надо обыкновенными гражданскими судами. Один ракетный полк — это 11 тысяч тонн груза.

— Погрузим аккуратно, — заверил товарищ Хрущёв.

— Очень аккуратно, — подтвердил товарищ Козлов.

— Так это сколько же судов потребуется?

— Сколько потребуется, столько и выделим.

— Но как защитим их в океане? Сколько мы можем выставить крейсеров и эсминцев? В Атлантике господствует флот США; мало того, что он решительно превосходит советский флот, но там еще и британский флот, и канадский, да и другие. Но и это чепуха в сравнении с тем, что главная угроза для боевых, тем более для транспортных кораблей — с воздуха, так опыт войны учит.

— Повезем без охраны. Закроем в трюмах, никто не догадается.

— Вывести в океан на торговых судах две сотни наших ядерных зарядов, ничем не защищая? И носители к ним?

Не назвал маршал Москаленко хрущёвско-козловскую затею авантюрой. Выразился мягче: надо подумать.

Долго думать не пришлось. На следующий день, 24 апреля 1962 года, Маршал Советского Союза Москаленко был снят с должности заместителя министра обороны — Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения и назначен главным инспектором Министерства обороны.

Понятно, главный инспектор Министерства обороны круче берет: тут у вас радиоактивные отходы в Баренцево море сливают, тут тайгу канцерогенным гептилом навеки испохабили, а подготовка сержантов в учебных дивизиях ни к черту не годится.

Уровень главного инспектора Министерства обороны — заоблачный, но смысл работы все тот же, что и у любого проверяющего: нерадивых носом тыкать в недостатки и упущения. И все с трепетом твоего визита ждут. И все тебя боятся. Все тебе в глаза заглядывают, все угодить норовят. Одно нехорошо: от реальной власти инспектор отрешен.