Куплю твою жизнь

Краем глаза замечаю, что к нам приближаются два амбала. Хмурюсь. Зачем они здесь?

Сабуров просто кивает им. Ни слова не говоря.

Но этого достаточно. Меня тут же берут под руки, да так, что ботинки отрываются от земли.

— Ратмир, ты обещал! — пищу не своим голосом, ощущая жёсткую хватку.

Не смотрит больше в мою сторону. И вдруг до меня доходит. Он же написал: не трону. И не тронул. Козёл!

Не знаю, как эту сцену видят прохожие, но мне становится жутко и страшно, когда меня закидывают в тонированный внедорожник. Фиксируют с обеих сторон своими телами.

Нет, я не ожидала, что он спустит мне с рук побег. Но надеялась, что займётся мной лично. А он даже притрагиваться не захотел. Не доверял себе? Боялся, видимо, что свернёт мне шею на месте. За неповиновение… Ему же послушная девочка нужна. Я не такая.

Дорога уже знакома наизусть. Подземная парковка. Лифт. Тяжёлая металлическая дверь. Услужливая Нур. Старая тюрьма.

Если наказание заключалось в абсолютном игноре, у него получилось.

Утром набрала номер Патимат. Хотелось инсайда. Заезжал ли Сабуров в особняк или нет. Знать бы, где он.

— Серафима! Как я рада тебя слышать, — прозвучал на том конце голос со знакомым лёгким акцентом, греющим душу.

— И я тебя, Пати. Как у вас дела?

— Ты не представляешь, в какой ярости был Ратмир, когда ты пропала, — с воодушевлением начала она, — думала, убьёт меня и всю охрану, но сжалился.

Слушаю, а у самой уши горят. Больно противоречивая информация, совсем не вязалось описываемое Пати поведение Ратмира и то, как он вёл себя со мной в погребе.

— А у кого в итоге оказались драгоценности? — меня это не сильно волновало, но всё же любопытно.

— У Рустама. Не знаю подробностей, но вроде у него страшные карточные долги, — почти шёпотом пояснила она.

Удивления я не испытала. Но ощущение, что меня изваляли в грязи, никуда не делось.

— Скажи, а когда Сабуров последний раз появлялся в особняке?

Пауза.

— Его не было с того дня, как ты сбежала. Он редко останавливается здесь, в основном живёт в городе, — признаётся она. — А что такое?

— Да так, — понуро, — дело к нему есть. Повиниться хочу.

Мы ещё немного поговорили о буднях особняка и попрощались.

Он запер меня здесь, как в тюрьме.