Куплю твою жизнь

Никогда не думала, что подобная ласка может быть настолько приятной. Дурманящей сознание. Заставляющей забыться.

Кто я. И кто он.

Утыкаюсь лбом в его руку, тяжело дыша.

Я так долго ждала, когда он разглядит меня.

Неужели Карабас-Барабас наконец оттаял?

Только одна дурная мысль бьётся рядом.

Когда он прикусывает мою кожу на изгибе шеи, как животное перед случкой. Проводит по ней языком, словно пробуя меня на вкус. Мысль улетает, растворяясь.

С трудом ловлю губами воздух. Его так ничтожно мало. Он густой и вязкий.

Но снова эта мысль. Навязчивая. Колючая.

Анечка. Где она?

Почему я не ищу её?

Почему так легко сдаюсь ему?

Ведь наша сделка не сводится к сексу. Это его решение. А я уже не смогу принять у него деньги, как содержанка. Потому что большего хочу. Его хочу. Отношений хочу. Чтобы смотрел как на равную себе.

Он же хочет поиметь меня разок. Удобно, ведь я вовремя подвернулась ему под руку.

А потом поставит в один ряд со всеми своими подстилками. И забудет.

"Рука, пробравшаяся под пижаму, сжимает мою грудь. Острый сосок впивается в его ладонь. Желание причиняет боль. Внизу живота тянет, закручивается в тугую спираль. И горит. Между ног полыхает.

Кажется, что мне чего-то не хватает.

Что я пустая, как сосуд. Полая внутри. И понимаю, что только его член утолит потребность быть наполненной. Избавит от этого мучительного ощущения неполноценности.

Мы двигаемся в каком-то странном ритме. Как животные, которыми руководит единственная потребность.

Он трётся об меня членом, а я двигаюсь ему навстречу. Он кусает меня, а я подставляю шею.

Что-то есть в этом естественное и порочное одновременно.

Мысли вновь плавятся. Сливаются в одну-единственную. Дать. Дать. Дать.

Его пальцы тянут мои штанишки вниз, выводя из морока. Если не остановлю — через минуту он будет во мне. Хочу этого безумно. Неудержимо.

— Не надо, — прошу, а кажется, что умоляю взять, — остановись.

Не обращает внимания.

Впиваюсь зубами в его руку, пока он, рыча, не хватает меня за волосы, отрывая от себя. Как взбесившуюся кошку.

— Какого хрена? — голос хриплый. Низкий. Режущий слух.

Я брыкаюсь, ударяю его острым локтем в бок и скатываюсь на другую половину кровати. Благо она оказалась огромной.

— Я сказала: не надо, — сцепляю зубы.

Тяжело дышу. От неудовлетворённости мне физически плохо.